Принимая во внимание

– Давно?

– Второго марта.

– То есть… – Глебский вскинул брови. – А ей сообщили о смерти мужа? – подполковник повернулся в сторону Ларионова.

– Да. Завтра утром пролетает, московским рейсом.

Совпадение, подумал Глебский, или Иванов специально отправил жену второго марта, в день провокации? Нужно выяснить.

– Квартиру покойного осматривали? – поинтересовался Андрей Сергеевич у Ларионова

– Нет. Решили произвести осмотр по приезду хозяйки. И в вашем присутствии. Чтобы после не было претензий.

Входную дверь опечатали. Завтра в девять, когда Иванова прилетит, встретим, оттуда в морг, на опознание. После, к нам, в управление. На всякий случай вызову врача. В половину одиннадцатого будем на Пионерской. В какой из этих этапов пожелаете подключиться, решайте сами.

– Зачем сразу в морг?

– А какая разница? О том, что Василий Трифонович убит, она уже знает. А оттягивать… Не вижу смысла.

Над столом нависла гнетущая тишина. Только было слышно, как тикают настенные часы, да ложка в чашке Глебского постоянно постукивала о тонкие стенки стакана.

– Виктор Андреевич, – москвич оставил напиток в покое и двумя пальцами потёр кончик уха, – ещё такой вопрос. Убийца, как вы выразились, «обшмонал» Иванова полностью? Или что-то оставил? Не заметили, случаем, каких-либо несоответствий?

– Несоответствий? – милиционер встал, провёл пальцами по пуговицам кителя. – Хорошее словцо: несоответствия. Только не для данного случая.

Как это ни странно, но кое-что непонятное имеется. Но, это желательно увидеть. Если не против, давайте проедем в морг.

Из дневника сотрудника Амурского областного управления Государственной безопасности старшего лейтенанта Проклова В. В.

26 октября, 1966 года.

«…. и взял со стола солёный огурец. Они у Александра Олеговича знатные: хрусткие, с перчиком. Можно ведро съесть в один присест. Чем мы с Мишкой, собственно, и занимаемся.

Мишка – художник. Картины пишет – залюбуешься. Природа. Архитектура города. Несколько картин на непонятную для меня тематику, что-то из фантастики. Я фантастику не люблю. А, может, не понимаю, что, скорее всего. И ещё одно: Мишка безбожно пьёт. Утром ещё держится, а к вечеру едва на ватных ногах стоит. Впрочем, слава богу, на окружающих его состояние никак не отражается.

К Александру Олеговичу меня поселили временно. Точнее, не поселили.