Принимая во внимание

Когда мужчины утолили первый голод, Глебский, вытерев рот салфеткой, произнёс:

– Скажи, Константинович, каков был покойный Иванов? В смысле, как человек?

Малышев подвинул к себе тарелку со вторым блюдом, поковырял в нём вилкой, отставил в сторону. Подполковник майора не торопил с ответом.

– Как человек? Трудно сказать. Мы с ним близко не контактировали. Только по службе.

– И что, не встречались во внеслужебной обстановке? К примеру, на праздниках? Дне рождения? У вас не отмечали Новый Год? День Советской Армии?

– Отчего ж.

Отмечали. – Малышев взял стакан с чаем. – Редко. Да Иванов особо себя на таких мероприятиях и не проявлял.

– Песен не пел? Тостов не произносил? О героическом прошлом не вспоминал?

Малышев внимательно посмотрел на собеседника.

– А почему ты с такой ехидцей выделил слово «героическом»?

– Да так, вспомнилось. – Глебский с удовольствием поглощал гречневую кашу с рыбой. – У меня есть один знакомый. Так он, когда выпьет, всё свою боевую молодость вспоминает.

Как один со всей фашисткой Германией воевал. Послушаешь его, так обида душу терзает: и почему такому мужику звание Героя до сих пор не присвоили?

– Не понял.

– Перестань. Всё ты прекрасно понял. Небось, в голове то сейчас прокручиваешь одну мысль: и чего этот москвич ко мне прицепился? Василий Трифонович оттуда прибыл? Из первопрестольной! А значит, можно было бы и на месте, перед командировкой, до вылета, о нём всё узнать. Ведь так, Константинович?

– Предположим.

– Да так, именно, что так.

И, самое интересное, ты прав. Я действительно об Иванове справки наводил. К сожалению, лично знаком с ним не был: он убыл к вам в тот год, когда меня в столицу из Минска перевели. На повышение. Правда, видел пару раз. Мельком. А вот лично – нет. Но мне много интересного о нём рассказали, люди из его бывшего окружения. Не желаешь послушать? Время есть.

– Представьте себе, нет.

Малышев мелкими глотками осушил стакан.

– А напрасно. – Глебский отложил вилку, но к чаю не притронулся.

 – Много, много узнал любопытного.

– Я придерживаюсь старого, закостенелого правила: о покойниках говорить либо хорошее, либо ничего.

– Согласен. Только не в данном случае. Кстати, Константинович, тебе известно, что ваш начальник писал на тебя докладные в Москву?

Малышев похолодел. Таких слов услышать из уст следователя он никак не ожидал.

– Нет. Про это ничего не знаю.

– Теперь знай. Шесть докладных. Подробных. Со всеми выкладками.