Европа. Акт 3-й

Заристанский язык папе маленького Джонни был неизвестен. На русском (который тоже знали в Заристане почти все) папа мог только материться. Но руководителю такой компании достаточно английского, который и пришлось учить местным аборигенам. Чужая земля, ее не жалко. Выкачали и уехали. Но все ж, следовало осмотреться. Может где-то и возможно поставить еще один насос? А местные, что местные… В них, как и других подобных, на земли которых кинула тень ь Британская корона – бросили зерна национализма. Пускай занимаются мелкими разборками со своими соседями, имеющими другую форму лица.

Помимо основной деятельности, через своего брата, папа наладил торговлю зерном и еще бог знает, чем. И вот, уже 6-ти летний Джони, едет с в первый класс дорогой миланской школы.

И так, рывками, из страны в страну, Джон дошел до выпускного класса. Он видел папу каждый день, но не каждый день через телефон и мессенджер на компьютере. После выпускного бала Джон-сын со своей мамой полетели на отдых в Кению, где крутил свои дела его папа.

Серенгети… ничего красивей Джон-сын до этого не видел. В то время мир уже разбился на кластеры. Даже интернет существовал лоскутным одеялом. Из лоскутка в лоскуток информация переходила, но значительно исказившись. Правду знали лишь не многие. Проведя неделю в Серенгети, застрелив косулю и наевшись диковинных блюд, семья не смогла вылететь обратно в Милан. Эпидемия заставила их прожить три месяца в хорошем, но каком-то чужом и скучном отеле. Однажды утром отец принес три укола. На пачке было написано непонятное название. Вместе с отцом пришла молоденькая негритоска приятной внешности. Это был тот самый «Индийский укол», привезенный контрабандой из далекой Польши. Местному населению пока только обещали поставки с Китая, но папа -Джон ждать не собирался. После укола, на убитом грузовом самолете вся семья добрались до Греции. Оттуда, различным транспортом – до Милана. Тем временем из родни не осталось в живых никто. Одни умерли от болезни, другие погибли в разгорающейся кутерьме беспорядков. Деньги же и папы-Джона остались (в виде припрятанных слитков золота и бриллиантов). Жизнь продолжалась. Папина башка работала… Сейчас папа представляется старшим двоюродным братом, а мама – женой двоюродного брата. Благо дело, что кажущийся возраст позволяет. Великий инкубатор, не такое древнее и пока не такое «плодовитое» сооружение, чтобы полностью отказаться от природного способа размножаться.