Свет венца

Оба ратовали за введение военного положения в республике и, как следствие, террора по всей территории страны.

Однако, именно это их и разделяло. И Свердлов, и Троцкий понимали: пока Ленин жив, им о власти, о полной власти, безграничной и безраздельной, не стоит и мечтать. Но как только Старик отдаст Богу душу, в Кремле тут же разразится война за трон. Война кровавая, страшная, на выживание, до победного конца одной из сторон, потому, как лидер должен быть один, и только один! Однако, в данный момент, по причине того, что Старик остался жив, будущие враги оказались вынуждены не только терпеть друг друга, но и действовать заодно.

И лидером во всех решениях данного тандема, как ни странно, пока что всегда оставался Троцкий, В чём-чём, а в железной логике «льву революции» нельзя было отказать. Свердлову приходилось постоянно тянуться за ним, что Якова Михайловича крайне нервировало и, даже, бесило.

Вот и сейчас, Лев Давидович так поставил вопрос, будто незримо присутствовал на встрече Председателя ВЦИК и Председателя ВЧК, только не всё услышал из сказанного ими, и теперь решил некоторые моменты уточнить.

Яков Михайлович хотел, было, огрызнуться (ему в край не нравилось снисходительное отношение к себе со стороны наркома по военным делам), однако, во время опомнился, взял себя в руки: как-никак, именно он, сам, стал инициатором встречи.

– Я бы не сказал, что предложение неприемлемое. – Бросив взглядом по сторонам, начал «товарищ Андрей». – Однако, довольно неоднозначное. И странное.

Дзержинский решил поддержать нас.

Чёрные, как смоль, брови Льва Давидовича в удивлении взлетели, линзы очков блеснули не в меньшем удивлении.

– Боится, что Ленин умрёт, и он останется в одиночестве?

Свердлов отрицательно покачал головой.

– Думаю, начал проводить в жизнь свою политику. Феликс арестовал британские консульства, как в Питере, так и здесь, в Москве.

– Ого! – Восхищённо выдохнул Лев Давидович. – Молодец. Признаюсь, не ожидал от него подобной прыти. Естественно, у британцев нашёлся материал по их причастности к покушениям?

– Пока об этом речь не шла.

– Пойдёт. – Уверенно отозвался Троцкий. – И что он тебе предложил?

– Заговорил о терроре. Согласен поддержать.

– Даже так? – Троцкий носком начищенного до зеркального блеска сапога пнул маленький камешек, лежащий на дорожке.

– Сам удивлён.

Остановились, встали друг против друга.

– Кажется, начинаю догадываться. – Тихо проговорил Председатель военного совета.