Свет венца

– А «побирушка»? А Иоселевич?

– За Андроникова не беспокойся: он калач тёртый.

– А Иоселевич? – Ядовито заметил Зиновьев. – Говорил тебе: давай и с ним делиться. Нет же, – Григорий Евсеевич принялся передранивать Яковлеву, – он из идейных, из ненависти к Урицкому… Вот теперь и загремим по идейному!

– Заткнись! – Прошипела Варвара Николаевна. – С Иоселевичем сама разберусь. К тому же, он про твою роль в этом деле ничего не знает.

– А ежели догадывается?

– Догадки к делу не пришьёшь.

Женщина брезгливо передёрнула плечами: господи, с кем связалась.

Невольно сравнила Зиновьева с Бокием. Сравнение оказалось явно не в пользу последнего.

– Что делать? Что делать? – Председатель Петросовета сунул руки в карманы куртки – кожанки, вынул, вновь сунул. – А может нам того…. Всех…

Не сказал, выдохнул Зиновьев.

Варвара Николаевна на миг задумалась. В чём-то Григорий прав. После происшедшего, точнее, после провала операции, вести дела по-прежнему не имело смысла. Бокий и так косо смотрит, подозревает.

А потому, убивать Андроникова и Иоселевича не имеет никакого смысла: вызовет лишние подозрения. Но как-то избавиться от них нужно. Вопрос: как?

Председатель Петросовета видел: в глазах любовницы замелькали, сталкиваясь и теснясь, некие мысли.

– Что надумала?

Женщина вскинула красивую головку.

– Свердлов и Дзержинский никогда промеж собой мира не найдут. Бояться следует другого: выздоровления Ленина. А все эти мансы… – Тряхнула лентой. – Всё одно, рано или поздно, схарчит друг друга.

 – Изящная фигурка Яковлевой напряглась в струну. – До той поры нам след изолировать всех, кто имел хоть какое-то отношение к нашему делу.

– Убить?

– Я сказала изолировать.

– Аааа… Понимаю, понимаю. И Андроникова?

– Его в первую очередь. – Ответила Яковлева, притом, подумав: ни черта ты не понял, Гриша.

– А как жжешь после…

– После будет после! – Отрезала Варвара Николаевна. – Дважды в одну реку не войти. След другое придумать.

Да и в Москве, до того часа, всё должно успокоиться.

– А Иоселевич?

– Иоселевич вне подозрений: его подписи нет ни на одном документе. – Варвара Николаевна рассмеялась. – Идейный то идейный, а хвосты подчистил получше нашего. – и тут же серьёзно добавила. – Его трогать не станем. Ты лучше сделай ему перевод в Москву. Пусть там успокоится, остепенится. А придёт время…

Варвара Николаевна сунула руки глубоко в карманы кожаной тужурки, задумалась.