Свет венца

Именно в тот день Свердлов, в своём докладе, открыто призвал к массовому террору против контрреволюции и врагов советской власти и выразил уверенность в том, что «вся трудовая Россия отнесется с полным одобрением к такой мере, как расстрел контрреволюционных генералов и других врагов трудящихся». Но главное не в этом. Главное в том, что съезд одобрил ту доктрину! Одобрил террор! За два месяца до покушения на Ленина!

Феликс Эдмундович поднёс ладони к вискам, сдавил их.

Массы готовы к террору. Вопрос в одном: кто его возглавит? Исходя из логики происходящего, этим должно заняться ВЧК.

Но в том то и дело, что логика в последнее время перестала быть доминантой в решениях и действиях не только руководителя ВЦИК, но и некоторых членов СНК. Особенно тех, кто близок к Свердлову и Троцкому. Вот от этого мы и оттолкнёмся. Яков, через страх и угрозы, используя Льва, укрепляет свои позиции. А мы, неожиданно, возьмём да и примем его сторону. Представляю выражение лица Якова, когда тот услышит мои слова. Но, для начала следует мягко подстелиться, так мягко, чтобы он не догадался главной цели нашего временного союза.

По коже чекиста даже мороз прошёл от предчувствия скорого будущего.

Феликс Эдмундович вцепился в поручень, замер, после чего решительно продолжил движение наверх по парадной лестнице здания бывшего Сената, а теперь Совнаркома, на третий этаж, в кабинет Ильича, занятый Яковом Михайловичем Свердловым.

Временно занятый, – тут же поправил сам себя Председатель ВЧК…

* * *

Глеб Иванович ещё раз глянул на чёрно – белое фото, кинул его на стол.

– Итак, они узнали Канегиссера?

Доронин утвердительно качнул головой.

– Хозяйка дома признала. Прислуга тоже. Сколько раз приезжал, не помнят. Однако, когда приезжал, всегда оставался допоздна, а, то и ночевать. Играл с Соломоновичем в шахматы, разговаривали громко, иногда спорили. И… Тут ещё такое дело…

– Что? – Бокий сжался, в предчувствии беды. – Говори?

– По лету Канегиссер как-то приехал к Соломоновичу не один.

С другом. Так вот, тот друг, после, стал бывать у товарища Урицкого значительно чаще нашего студента. Мало того… – Чекист попытался подобрать правильную формулировку. – Оставался ночевать. Часто. В одной спальне…. с Соломоновичем. Однако, с середины августа ни хозяйка, ни прислуга того молодого человека больше не видели.

– Перельцвейг? – Моментально отреагировал Бокий.

– Думаю, он. – Матрос отвернулся к окну.