Принимая во внимание

Слова получились чужие, книжные. Жаль, невозможно. Впрочем, пусть будет, как есть.

Командиром катера оказался капитан-лейтенант Левашов Егор Иванович. Мужик лет тридцати. Крепкий. И как говорят про таких, кряжистый. Тщательно выбритое лицо у него постоянно светилось. Едва мы вышли на середину реки, он тут же тронул меня за рукав и указал в сторону Благовещенска:

– Смотрите. Вон гостиница «Амур». Здание второго треста «Амурстроя». Роддом. Погранзастава. Наши казармы. Спиртзавод. О, площадь Ленина. Вон, смотрите! Где бетонная лестница спускается к пляжу, мы зимой горку ставим.

Ледяную. – Рука пограничника указывала на вышеназванные объекты. – Ещё одна гостиница. «Юбилейка». Новостройка. Ресторан там шикарный! – в голосе капитан-лейтенанта прозвучала гордость.

А я ничего интересного не увидел. Здание, как здание. Ну, пять этажей, стекло, бетон. Плоская крыша с громаднейшей, неоновой надписью: «Юбилейная». Таких домов в Москве пруд пруди. Нашли, чем удивить.

А капитан продолжал визуальную экскурсию:

– Смотрите чуть дальше: здание пединститута.

Моя жена там на физмате училась. Сейчас в первой школе математику ведет… Речное училище… Судоверфь…

Честно говоря, мне всё это было неинтересно. Терпеть не могу, когда, к примеру, прихожу в музей или на выставку живописи и мне начинают читать лекцию. И никто не спрашивает, интересно мне слушать или нет. А, может, я пришёл просто посмотреть на всё своими глазами. Именно своими, а не чужими. Так и тут. Я бы, может, и дальше бы любовался городом, но Егор Иванович так достал меня своими речами и постоянным дёрганьем за рукав, что я плюнул на всё и отвернулся в противоположную сторону.

На китайский берег смотреть было неинтересно. Сплошной лес, с редкими строениями – лачугами. Такое ощущение, будто там все перессорились и построили свои дома подальше от соседей.

Вскоре, с правого борта, мимо нашего катера проплыла лодка с китайским рыбаком. Старая лодчонка покачивалась на волнах, с трудом выдерживая вес маленького китайца, который, завидев нас, тут же принялся размахивать свободной рукой и выкрикивать на своём языке:

– Русский, уходи домой! Это мой дом! – перевёл я.

– Ого! – удивился Левашов. – Ты что, по-ихнему шпрейхаешь?

– Есть немного.

Я в тот момент остался собой недоволен. Нужно было промолчать, а нет ведь, выпендрился.

– И с каких это пор в Алма-Атинском училище погранвойск начали преподавать китайский? – Левашов смотрел на меня с недоумением.