Принимая во внимание

Кольцо обыкновенное, ничем не примечательное. Штамповка. Серийного номера на нём нет. За него можно получить, причём законно, рублей восемьдесят. Без всякого нервного напряжения. Однако побрезговали. Чистыми деньгами побрезговали! Зато взяли портфель немецкого производства, каковых, как мне сообщили, в городе, более как у Василия Трифоновича, ни у кого не было. И часы, которые в ваши магазины никогда не завозили. Встаёт вопрос: кому в таком случае убийца хотел или хочет сбагрить эти приметные вещицы? Кто их возьмёт? Ответ: никто! Ну, часы ладно.

Они небольшие. Спрятал в карман – и аминь. А портфель?

– Не смог открыть замки, – предположил Ларионов.

– Зачем открывать? Рванул клапан, вынул, что нужно, и будь здоров! Так нет же, поволок с собой. Для чего? Ради балыка? – задумчиво проговорил Андрей Сергеевич.

– Откуда вам известно, что у покойника лежало в портфеле?

– В буфете управления в тот день продавали балык.

– Неплохо вас харчуют, – с иронией в голосе произнёс Ларионов.

На Новый год полковник с трудом смог достать килограмм варёной колбасы дополнительно к «талонному», отстояв два часа в очереди, да две банки прибалтийских шпрот. А тут такая роскошь. – Может, вам также известно, сколько у Иванова могло быть денег в кошельке? Не подскажете?

– Не более пятидесяти рублей, – механически, думая о чём-то своём, ответил за московского следователя Малышев.

Глебский поморщился: и зачем майор вылез?

– Приличная сумма.

– А за кольцо могли взять больше, – тут же добавил москвич.

 – Но отчего-то позарились на меньшее. Опять же про брезгливость. Часы-то с руки стянуть не побрезговали!

– Что вы хотите? – Ларионов прикурил вторую сигарету от первой, а окурок щелчком отбросил в сторону. – Швейцария!

– «Сейко», – автоматически сообщил Малышев.

– Живые деньги. Рублей пятьсот.

Глебский резко повернулся в сторону Малышева:

– У Иванова много баб было?

Майор вздрогнул: такого вопроса он никак не ожидал.

– Понятия не имею! Хотя, скорее всего, имелись.

– Замужние среди них были?

– Не интересовался.

– Со службы никого в постель не затягивал?

– Да… Не знаю… Слухи ходили, а так…

– А вас не смущает, что я рядом стою и всё слышу? – Милиционер поправил на голове шапку, отчего весь его облик принял мальчишеский вид.

– Нисколько. Всё, о чём сейчас говорится, в интересах дела. Тем более, как я понял, о личной жизни покойного вы и так хорошо осведомлены.