Флотская бывальщина

Впрочем, качественного спиртного в их магазинах полно, от стограммовых сувенирных шкаликов до двухлитровых бутылок отличного вина. Да плюс каждый уважающий себя черногорец изготавливает домашнюю сливовицу или ракию. Посему и внутреннее употребление спирта им без надобности.

Сами-то они выпивают по-европейски – малыми дозами в течение целого дня, что, в отличие от наших массированных одноразовых приёмов, позволяет им держаться в тонусе.

В сумме выпивая больше нас, местные, тем не менее, русских лицемерно упрекают в пьянстве.

Вторая позиция полученных инструкций касалась отношения к местному женскому населению. Лёгкий флирт дозволяется и даже приветствуется, но далее – ни-ни.

Борзые грузины, по своей неистребимой привычке нагло приставать к женщинам, не учли местного менталитета (а там тоже гордые горцы), за что были нещадно биты и сейчас безвылазно сидели на своём сейнере. Скандал консульству кое-как удалось замять…

К русским местные сербы и черногорцы относятся по-братски и всегда стараются помочь при случае.

И через неделю нам таки «помогли». Часть экипажа попросилась в увольнение: пароход стоял в доке и основной ремонт пока не начинался. Местных денег (динаров) ни у кого не было – получку ещё не выдавали, – и капитан, с лёгким чувством беспокойства, согласился отпустить народ покупаться. На дворе стоял черногорский февраль (+23), что для нас, не избалованных климатом, было «как бы летом», вода чистейшая, с температурой +20.

Представители встревоженного местного населения, обеспокоившись, как бы русские гости случайно не заболели, прибежали с вином и сливовицей «для сугреву». Добрые и отзывчивые люди!

В результате дружный интернациональный коллектив местного пролетариата и наших морячков, хорошо «согретый», душевно распевая русские и сербские песни, прошёл через городок компактной колонной до заводских ворот, бережно придерживая «уставших».

Капитан метал громы и молнии – но, посовещавшись с руководством завода, решил спустить дело на тормозах. Тем более что никаких эксцессов с местными не наблюдалось. Наоборот, на заводе у нас появилось много новых закадычных друзей.

За всем этим с завистью наблюдали со своего борта донельзя огорчённые грузины – дальше заводского пирса ходу им не было. Ибо нехрен…

Ремонт шёл своим чередом. Мы все жили на судне, в надоевшем «железе».