Флотская бывальщина

А вахтенный помощник Андрюша должен был с самой высокой точки парохода в пятнадцатикратный бинокль наблюдать и докладывать.

Где-то примерно через час после выхода групп позвонили с заводской проходной – охрана слезно попросила забрать какого-то русского.

На проходную рысью устремились старпом и особист. Их глазам предстала невероятная «картина маслом».

Завидев осточертевшие лица своих начальников, пьяный «в хлам» Шура, с обезьяньей ловкостью вскарабкался на массивные решетчатые заводские ворота и стал вопить дурным голосом всякие несуразности, вроде «Свободу попугаям!» и «Хочу к маме!» (это ещё самые приличные), собрав у ворот заводскую публику.

Чиф с Женей Максимовым пытались, тряся ворота, ухватить Шуру за ноги, но тот влез ещё выше и заорал ещё громче. Наконец, уставши от висения, Шура мешком рухнул в заботливые объятия отцов-командиров.

В это время начали возвращаться злые поисковики, тоже изрядно навеселе, поскольку в каждом «объекте поиска» гостеприимные черногорцы подносили им по стаканчику.

Начальство этого старательно не замечало, радуясь, что главный инцидент исчерпан.

Шуру довели «под белые крылья» до трапа, а дальше он, как истинный моряк, шёл сам.

Правда, в спину его подталкивал второй механик Семёныч, «ласково» выражаясь о подлой Шуриной личности и последующих карах. На что Шура, злобно сверкая налитыми кровью глазками, только одышливо бормотал: «Сдохни, сдохни…»

Поскольку происшествие было из ряда вон выходящим, Шура был (по вытрезвлении) крепко «вздрючен» во всех позициях, оставлен на месяц без берега и до конца ремонта только пакостил по мелочам.

По приходе в Севастополь Шуру списали с борта, и более в экипаже «Колечицкого» он не появлялся.

Горчичное волшебство

Русские люди всегда славились своими нестандартными подходами к решению технических проблем. Со времён легендарного Левши и до нынешних дней не переводятся на Руси мастера-самородки. Немало их и среди моряков.

Таким «Левшой» на нашем пароходе был второй механик Семён Семёнович Кривоносов, попросту Семёныч. Во время ремонта в Югославии Семёныч проявлял чудеса изобретательности, поражая местных остроумными и нестандартными решениями.

Буквально из заводского хлама он собрал небольшую пескоструйку, чем существенно облегчил работу боцманской команды, доселе боровшейся в море со ржавчиной на палубе по старинке – кирочкой да металлической щеткой.