Последний заступник Земли

Голос посоветовал посвятить оставшееся время прощанию с близкими и встретить конец достойно, понимая, что так будет лучше для всех.

Как только передача закончилась, мир словно взорвался. Многие отказывались верить услышанному, и их не убеждало даже висящее над Нью-Йорком вещественное доказательство серьезности положения. Другие, они были в меньшинстве, последовали совету и действительно постарались провести последний день с родными. Никто не объявлял всеобщий выходной, но этого не требовалось: просто почти никто не пошел на работу.

В том числе, в большинстве своем, полиция и другие срочные службы. Только их работа не потеряла смысл в тот день, даже наоборот.

Повсюду начались погромы и мародерство. Улицы были в огне, всюду царил хаос, и в результате многие не дожили даже до конца отведенных суток. В последний час главы государств выступили с прощальными обращениями к населению, и далее с экранов звучали лишь молитвы разным богам с перерывами на краткие новостные выпуски.

Наконец назначенный час наступил. Но конца света не случилось. Вместо этого корабль внезапно улетел. Это произошло бесшумно: никаких реактивных струй, никакого рева двигателей. Кольцо просто без каких-либо внешних признаков подготовки двинулось вверх, ускорилось и исчезло в небе. Весь мир затих в растерянности, еще большей, чем при появлении пришельца.

Не отрывая взгляд от точки в небе, где исчез звездолет, доктор Чандрасекар облегченно выдохнул и без сил опустился на колени.

Положил ладони на темно-серое, зернистое покрытие крыши. Зажмурился: прихватило сердце. Долгий и тяжелый разговор вытянул из него все силы. Напряжение, которое держало старика в тонусе все последние сутки, теперь отступило, и он чувствовал себя какой-то тряпичной куклой. В глазах темнело, в груди беспорядочно трепыхалось, дыхание давалось тяжело и словно не приносило кислорода. Под череп забирался страх. Он рванул ворот рубахи и сорвал вторую пуговицу. Первая еще в разгаре переговоров улетела вслед за ненавистным душегубом-галстуком.

Перед затуманенным взором возникла Прия, совсем молодая, в свадебном платье, ткая прекрасная… Иду к тебе, дорогая, подумал он. Потом увидел Джулию, смеющуюся, с фотоаппаратом и в панамке, когда она приезжала к нему в Руанду. Нет, обратился он снова к Прии, я бы хотел еще тут побыть. Наша внучка еще так молода. И я даже не знаю, как она пережила эти сутки.