Двадцатое июля

И Гиммлер, вместо того, чтобы вылететь в Берлин, как планировалось, и встать во главе ликвидации заговора, вынужден был торчать здесь, тогда, как в столице в эти минуты начинались самые главные события.

– Что вы должны были сделать, после отъезда Штауффенберга? Передать сообщение о смерти фюрера. Да? Не молчать! Говорить!

– Да. – выдохнул Фельгибель.

– Вы позвонили?

– Нет. – голова затряслась сама собой.

– Почему?

– Фюрер жив. Смысла нет звонить.

– Без вашего звонка начнутся активные действия или нет? Отвечать!

– Нет.

Гиммлер несколько успокоился.

Что ж, его план ещё может сработать. Фюрер останется жив – он вернётся в Берлин и арестует всех, причастных к покушению. Фюрер умрёт – он вылетит в столицу и устроит террор. Беспроигрышная комбинация. Впрочем, полковнику тоже верить нельзя. Нужно сделать звонок Шелленбергу. И Геббельсу. Пусть сообщит по радио, что фюрер жив.

Фельгибель устало опустил голову. Теперь он прекрасно понимал, что подписал себе смертный приговор. И признанием, и ложью. Единственное, на что он мог рассчитывать, так это на время. Оно, пока, работало на него.

Гиммлер пододвинул к нему телефон:

– Звоните в Берлин, и сообщите, что фюрер жив.

Фельгибель молча смотрел на аппарат.

– Быстрее, полковник. И побольше эмоций. План сорвался, ваши друзья должны это почувствовать. Карл!

На зов рейхсфюрера стремительным шагом вошёл полковник Хассель.

– Где доктор Керстен?

– С фюрером.

– Как его состояние?

– Кого? – Хассель недоумённо уставился на Гиммлера.

– Естественно фюрера! – что за день, сплошное недоразумение.

– Тяжёлое. Пока, как сказал господин доктор, без изменений.

Тем временем, Фельгибель набрал номер штаба резервных войск. Трубку на другом конце провода поднял генерал Ольбрехт. После секундной паузы, полковник произнёс:

– Господин генерал. У нас полный провал. Фюрер жив. Только ранен.

Рука Гиммлера опустилась на рычаг. Связь прервалась.

– Скупо. И без эмоций. Вы плохой артист, Фельгибель. С кем разговаривали?

– С генералом Ольбрехтом.

– Нечто подобное, я и предполагал. Хассель, отключите связь. Включать только с моего личного разрешения. На коммутаторе выставить пост охраны. Этого, – рейхсфюрер кивнул на Фельгибеля, – запереть в бункере, в комнате стенографистов. И глаз с него не спускать.

Ольбрехт опустил трубку на рычаг.