Двадцатое июля

Действительно сидел, по политическим соображениям…

Скорценни жестом остановил его речь. Переводчик отреагировал по-своему:

– Штурмбаннфюрер СС, господин Скорценни дал вам тридцать минут, чтобы вы рассказали правдивую историю. Он недоволен тем, что вы нас обманываете.

Курков с недоумением посмотрел на переводчика:

– Почему вы решили, что вас водят за нос?

– Я знаком немного с русским языком, и знаю, что значит «водить за нос». Посмотрите на стол, господин Политов.

Курков снова обернулся к Скорценни и увидел перед ним папку серого цвета с тесёмочками с правого боку.

А ведь её не было, – мелькнула мысль.

– Вы удивлены, господин Политов? Это ваше дело. Уголовное дело.

Курков с трудом проглотил ком в горле:

– Откуда это у вас?

– Вы, на втором допросе, сказали, что бывали в Киеве. Это правда, вы там были. Только не уточнили, по какой причине вы там были.

Скорценни развязал тесёмки, и, перед Курковым распахнулась его личная история почти пятилетней давности. Протоколы, фотографии, свидетельские показания…

– Как видите, у нас есть кое-какие материалы, связанные с вашей прошлой жизнью.

Теперь, господин Политов, мы готовы вас выслушать.

– Да. – протянул Курков, – Такого я действительно не ожидал. Припёрли, что называется… – играй, Серёга, играй. Пусть думают, что прижали тебя. – Да делать, видно, нечего… Меня зовут Сергеем Ивановичем Шиловым. По национальности украинец. Родился в Полтаве, в тысяча девятьсот десятом. Отца не помню. Погиб в гражданскую.

Мать работала в школе. Умерла в двадцать девятом. Воспаление лёгких. Закончил школу. Поступил в институт. Учился два года. Бросил. Понял, не моё. Первая ходка – в тридцать втором.

– Что значит «ходка»? – перебил Скорценни.

– Арест. Дали пять лет. Ещё повезло, судили в июне. А не то загремел бы от «семёрки».

– Говорите точнее, – остановил Куркова переводчик, – господина штурмбаннфюрера интересуют все детали. Почему повезло? Что значит «семёрка»?

– Повезло потому, что посадили на малый срок.

Можно я закурю?

Скорценни утвердительно кивнул.

– А «семёркой», – Курков с наслаждением втянул душистый дым, – у нас назвали закон от 7 августа тридцать второго, – и процитировал, – «Об усилении уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». За такую статью можно было и под расстрел пойти.

Переводчик переводил скоро и довольно точно.

– Господин Скорценни спрашивает, за что вас осудили?

– Растрата.