Двадцатое июля

Знаю одно: тот человек, кто тебя встретит, просил, чтобы мы прислали ему подрывника.

– Дела. – покачал головой Шилов. – А вы не боитесь, что я переметнусь на сторону гитлеровцев? Как – никак, вор.

– Ты словами не балуйся. – Старков закашлялся, промокнул рот платком, который тут же окрасился кровью. – Я тебе не красна девица. Боюсь – не боюсь. Ты два года на фронте немца бил. Под чужим именем, но бил. И из окружения вышел. Захотел бы, давно остался.

– Лёгкие где потеряли? – кивнул на платок Шилов.

– Сначала гражданская. Потом белофины.

– Понятно.

– А раз понятно, работай дальше. Детальный инструктаж проведёт Ким. И вот что, Сергей Иванович, прислушайся хорошенько к тому, что он тебе будет говорить. Наш капитан парень толковый…

Самолёт тряхнуло. Курков приподнялся и выглянул в квадратный иллюминатор. За бортом стояла сплошная чернота. Ни звёздочки. Всё скрывали тучи.

Снова завернувшись в одеяло, Шилов – Курков попытался заснуть. Ничего не выходило.

То ли мешал храп обер – лейтенанта на соседней скамье, то ли мысли, будоражащие его…..

Ким, в те последние дни перед отъездом на передовую, на спец. даче, тоже дал ему последние наставления.

– Когда окажешься в Берлине, не торопись. Жди. Они должны в тебя поверить так, чтобы ты мог спокойно ходить по городу. Без сопровождения. Если, после посещения собора, к тебе никто не подойдёт, придёшь ещё раз через две недели.

– А вдруг не отпустят?

– Придётся поработать головой.

Придумай что-нибудь. Но в церкви тебе нужно объявиться обязательно. Ты у нас, вроде, как посылка «до востребования». Дальше действуй по обстановке.

– Знаю. Старков говорил.

– А он говорил, как будут проверять? – Ким внимательно посмотрел в глаза собеседника. – И проверку ты должен пройти на «отлично».

– Пройдём. – Шилов не отвёл глаз. После чего хлопнул Кима по плечу, – Да не беспокойся ты. Я всё понял.

– Да нет, брат, ничего ты не понял. Они ведь вербуют по-своему.

 – Шилов заметил, что Ким как-то странно обмяк.

– Точнее?

– Заставляют расстреливать людей. Наших, таких же, как ты и я, простых советских людей. Может, перед тобой будут стоять красноармейцы. Даже из твоего батальона. А может, старик из соседнего села. Так то вот.

Шилов облизнул пересохшие губы.

– И фоторгафируют. В личное дело.

– Кровью повязывают. – Сергей выматерился. – А если я не смогу стрелять в своих?

– Должен.