Двадцатое июля

– Куда? – спросил дежурный офицер, даже не взглянув на арестованного. – В общую или одиночку?

– Папаша приказал в одиночку.

Папаша, – надежды пропали окончательно, – меня арестовали по приказу Мюллера. Это конец.

– Господин группенфюрер, – Гюнтер перед докладом прикрыл за спиной дверь. Мюллер с недоумением посмотрел на него.

– Что случилось? Русские решили капитулировать?

– Нет, господин группенфюрер. К вам бригаденфюрер СС Шелленберг.

Мюллер снял очки:

– Я не ослышался?

– Никак нет. У меня в приёмной ждёт встречи с вами шеф VI управления…

– Можешь не продолжать.

 – группенфюрер встал из-за стола, спрятал в сейф документы, окинул взглядом столешницу, на наличие компромата, после чего вернулся в своё кресло и только тогда отдал приказ, – Приглашай.

Шелленберг вошёл в кабинет упругой стремительной походкой. В военной генеральской форме. Что бывало нечасто.

Мюллер усмехнулся. Шелленберг предпочитал одеваться в гражданское, прекрасно зная, что военная форма ему не идёт. Раз он сегодня явился в парадном мундире, значит, дела у зарубежной разведки из рук вон плохи.

– Хайль Гитлер!

– Хайль, господин бригаденфюрер. Какими судьбами в наши пенаты?

– Служебными, господин группенфюрер, служебными. Пришло сообщение из Швейцарии. Они, без всяких оснований, начали выпускать на свободу «Красную троицу».

– А что вы хотели, чтобы швейцарцы держали их под стражей, когда русские прут на нас без всякого передыха?

Шелленберг поморщился. Конечно, Мюллер был прав, но такие высказывания его коробили.

– Да, я понимаю, швейцарцы потеряли всякий интерес к этим арестованным. Но они мне нужны. Очень нужны, группенфюрер. Я знаю, у вашего ведомства есть возможности переправить их в Германию.

– И кто мне это говорит? – Мюллер с трудом пытался скрыть желчь в голосе. – Уж не тот ли специалист, который собирался похитить Эдуарда VIII? Господин бригаденфюрер, неужели у вас нет возможности провести столь простую операцию?

– Имеется, но на данный момент я не могу её использовать.

А пересылка «троицы» в Берлин могла бы послужить и нам, и вам.

– Если вы имеете в виду радиоигру, то роток на чужой хлебец не разевайте.

– Нет, ваша игра со всеми связистами мира, меня не интересует. – Шелленберг старался не замечать снисходительно – язвительного тона беседы, который ему пытался навязать Мюллер. – Но мы так и не смогли выяснить, от кого поступала информация из Германии? Источник обнаружен не был. В Швейцарии их допросить нам не дали.