Товарищ жандарм

– Твою мать, Санька…

– Дима, позаботься о сыне, это все, что я прошу. Это была хорошая охота. Прощай, брат.

– Прощай, брат…

Я отключился, выключил телефон, одной рукой отсоединил аккумулятор и выкинул в окно симку. Все.

В темноте мелькали деревья, и в зеркала ярким светом ослепляли фары преследователей. Мне почему-то вспомнилась старая цыганка и ее слова: «Придет время, и ты снимешь погоны, и будешь служить другому хозяину», ну в принципе да, работаю на дядю, точнее работал.

«С тобой по жизни идут два друга, которые, как тени, всегда будут рядом» – так и есть, два друга, надеюсь, их ничем это не зацепит.

«Когда окончательно потеряешь то, что уже потерял, ты прольешь кровь врагов мечом дедов» – хм, а ведь правильно. Потерял Ленку, которую уже раз потерял. Потерял навсегда и бесповоротно. … Как же мне хреново, аж рыдать хочется. Что там говорилось про меч дедов?

Я снова уставился на дорогу. Чем это я там кровь проливал? АКМ, ну, конечно, оружие шестидесятых годов прошлого века, как раз мой дед по возрасту и мог его сделать.

Хм, как все складывается. И что там дальше?

«Ты будешь ждать смерть, но судьба даст тебе шанс…»

О, как! Ну, что ж, в ближайшее время, точнее в ближайшие минуты все и определится. Надеюсь, та цыганка Аза не врала и дело говорила, а то остыну уже к утру…

В свете фар, посередине дороги внезапно возник силуэт человека, точнее – женщины в цветастом платье, и я рефлекторно дернул руль вправо, и машина, влетев в кусты, провалилась вниз и покатилась по крутому склону, где я лихорадочно пробовал объехать возникающие в свете фар стволы деревьев.

В памяти, как снимок цифрового фотоаппарата отчетливо отпечатался образ той женщины, и я с удивлением узнал цыганку, которая уже была мертва несколько лет.

Это была бешеная гонка, пришлось просто слиться с машиной, огибая мелькающие стволы деревьев. Через целую вечность ландшафт начал меняться, и, к моему удивлению, я теперь несся по ровной поверхности и деревья стали толще и массивнее.

Нажав на тормоза, удалось остановить машину прямо напротив большущего дуба. Я сидел и смотрел на открывшегося в свете фар исполина. Руки дрожали от сильнейшего прилива адреналина, и вскоре меня всего начала бить дрожь. Открыв дверь, как мешок, вывалился из машины и упал на землю, меня стало сильно рвать. Когда спазмы прекратились, я ощутил, что стою на четвереньках и руки упираются в землю, покрытую старыми, пожухлыми дубовыми листьями. Черт, как хреново.