Последние судьи. Сильнее льва и слаще меда. Книга первая

– И то правда… ну… а если я попрошу Бога о твоём исцелении, ты не будешь против? Это уже не будет неуважением. Ведь когда человек тебе дорог, то ты не только от смерти, но и даже от занозы его избавить стараешься. Так ведь?

– Так, моя хорошая, так. Я не против. Спасибо тебе.

– Пока не за что, – улыбнулась Катарина.

Боль отступила, и мне даже показалось, что бок больше не побеспокоит меня сегодня, но я ошибся. Стоило мне пройти полсотни метров, как рана снова дала о себе знать. Ощущение было такое, словно мне засадили в бок кусок зазубренного раскаленного железа.

– Поехали домой, – сказала Катарина. Спорить у меня не было ни сил, ни желания.

– Лови такси.

Приехав домой, я устроился на диване перед телевизором и решил, что не буду никуда выходить, по крайней мере, пару дней.

– Так значит, ты религиозна? – скорее констатировал факт, нежели спросил я. – Здорово… И надо полагать, православная…

– Ну да… православная. Потому и ангелов на плечах наколола.

Наш местный священник не слишком это дело одобрял, но если уж набила, говорит, следи теперь, чтоб не оскверняли святыни блудливым прикосновением. Вот за четыре года никто и не трогал.

– За целых четыре года ты, значит, не была ни с кем? – я был в полном восторге от этой девушки. В наше время несколько месяцев воздержания считается большим сроком, а тут, четыре года!

– Ну да, не была, – равнодушно пожала плечами Катарина. – Честно говоря, мне и не хочется совсем… не хотелось, по крайней мере.

Я заулыбался: – А моё прикосновение осквернит рисунки, как думаешь?

– Нет, – выпалила юная подельница и тут же снова уже более смущенно добавила: – Нет, не осквернит. Тебе можно.

– Спасибо, – я притянул Катарину к себе и положил голову на её плечо. Девушка обняла меня в ответ.

– Тебе можно, – повторила Катарина. Только я не была же ни с кем, не знаю почти ничего и оттого могу показаться грубой или суровой… но это не так.

Вот… – Девушка явно не находила слов от смущения.

– Не смущайся, пожалуйста, – я посмотрел в темные глаза своей подельницы. – Вообще не смущайся со мной. Я тебя понимаю, и ты совсем не грубая и не суровая, ты именно такая, какой должна быть, и нравишься ты мне гораздо больше, чем все, кого я когда-либо встречал.

Катарина задыхалась от волнения.

– Хорошо. Не буду смущаться. Ты тоже лучше всех. – Девушка прижалась ко мне ещё крепче.