Охота на Смерть. Кризис веры

И, надо заметить, это чуть не стоило Клариссе карьеры, поскольку она не только приостановила судебное заседание, сославшись на техническую невозможность дальнейшего ведения протокола, но и на время устранения этих причин выгнала всех из Зала заседаний, что на данной стадии судопроизводства было недопустимо, немыслимо и строго наказуемо. Оставшись с Бравусом наедине, она вправила ему мозги и на конкретных примерах объяснила, что и почему он делает неправильно, а также какие действия стоит предпринять для того, чтобы ситуация нормализовалась, и справедливость судебных решений не вызвала нареканий.

Однако лично для нее это обернулось строгим выговором с занесением в личное дело, что не только мгновенно отразилось на ее профессиональной репутации, но и в дальнейшем, в случае повторения, грозило отстранением от занимаемой должности.

Кстати, именно тогда Бравус понял, что ради своего начальника, истинного начальника, эта особа пойдет на многое. И еще он понял, что хочет стать этим самым истинным начальником.

Чтобы ради него эта крайне соблазнительная особа была готова на многое. Настолько соблазнительная, что при ее виде меркли все данные им Смерти обещания на ее счет, а лазейки и возможные пути отступления в них наоборот становились все очевиднее и очевиднее.

С каждым днем Кларисса нравилась Бравусу все больше и больше, и он ничего не мог с этим поделать.

15

– Вы почему безобразничаете? – раздался недовольный голос в комнате ожидания.

От неожиданности душа аж подпрыгнула и взволнованно осмотрелась по сторонам. В комнате кроме нее по-прежнему никого не было, а входная дверь оставалась закрытой.

Наконец, Смерть увидел – холодный свет в глубине оконного проема, а главное, силуэт того, кто с ним разговаривал. И выдохнул. В первую очередь, из-за того, что столь долгожданный контакт не являлся слуховой галлюцинацией.

– Кто? Я? – удивленно тыкнула себя пальцем в грудь душа, стараясь тем временем получше разглядеть незнакомца.

Однако в силу недостаточного освещения с той стороны и избыточного с этой дальше темного силуэта дело не пошло.

– Да вы, конечно, – послышался ответ, видимо, из где-то встроенных динамиков.

– Вообще-то, если что я и делаю, то выражаю свое крайнее несогласие с творящимся здесь произволом, – огрызнулась душа, – а безобразничают в детском саду.

– Произволом? Каким произволом? Никакого произвола здесь нет! – заявил голос.