Охота на Смерть. Кризис веры

Можно подумать, ты никогда ничего не забываешь?

– Претензия вместо благодарности? Прискорбно!

– Да хорош стебаться! – Схватившись за голову, Смерть плюхнулся обратно на стул и начал себя корить: «Как я мог упустить из вида то, что для меня действительно архиважно?! Если я не смогу оставаться для всех невидимым в Мире людей, вся моя затея полностью теряет смысл!»

На что его друг хитро улыбнулся:

– Так, я не понял, мы идем или не идем?

– Куда идем? Что я там теперь буду делать?

– Выше нос, Дистрофокл! Есть у меня то, что тебе нужно.

Смерть недоверчиво на него посмотрел:

– Серьезно? И что это?

– Спокойствие, только спокойствие, скоро сам все увидишь. Пошли!

После услышанного, с одной стороны, Смерть почувствовал, как настроение заметно улучшается, но с другой – чувствовался подвох. Да что чувствовался, чересчур довольная физиономия его друга только об этом и кричала! Поэтому он решил прояснить все на берегу:

– Изя, а ты чего такой довольный? Еще чуть-чуть и улыбка разорвет тебе лицо.

– Так и есть, – засмеялся в голос Иезекииль, будучи не в силах больше сдерживаться.

– Что так и есть?

Вместо ответа Иезекииль стал заходиться еще большим хохотом. А когда схватился за живот, Смерть окончательно впал в ступор: ему на ум не приходило ни одного логического объяснения такого поведения, хотя в том, что смеются именно над ним, он не сомневался.

– Просто, заполняя анкету… – вдруг начал подавать признаки жизни его друг. – Я…я…я… – И снова возобновилось бесконтрольное смехобесчинство.

Круг догадок существенно сузился, отчего на душе у Смерти стало только тревожнее. Ему захотелось подойти к Иезекиилю и треснуть его посильнее, чтобы, отлетая подальше, у него было больше времени подумать над своим поведением. Однако каким бы сильным не был соблазн, он так поступать не стал. Вместо этого сам отошел к дальней стене, прислонился к ней спиной и стал дожидаться, пока его друг высмеется, и расскажет, какая муха его укусила.

Глубокий вдох… медленный выдох… вдох… выдох…

Волны смеха, некогда набравшие силу в данном помещении, начали стихать.

И вскоре об их былом могуществе напоминали только доносившиеся до ушей Смерти всхлипы. Не переставая глубоко дышать, он открыл глаза. И тут же обхватил себя руками покрепче, поскольку желание втащить главному источнику своего раздражения никуда не делось.

– Собственно, что меня рассмешило… – продолжил рассказывать Иезекииль пусть и с набитым смешинками ртом.