Инфоклонч-3. На планете инфоклонов

Но разве мы виноваты, что большинство капиталов в мире, сделаны именно таким способом? И ты представляешь, каких деньжищ будут стоить очевидцам их интервью про нападение на нас? Всё, всё, умолкаю. Действительно, что это меня сегодня понесло. А ты не знаешь, как там наш профессор? – резко переменил тему Жилов.

– Жив, здоров. Оперирует. Госпиталь, как ты помнишь, находится на автономном обеспечении. И к нашей корпорации, кроме одноименного названия, он оказывается тоже не имеет никакого отношения. А я не знал об этом.

Почему?

Жилов медленно ходил по центру камеры, о чём-то задумался о своём. И вопроса Джаева он просто не расслышал. Так что пришлось повторить, да погромче. И только с третьего раза друг ответил:

– Это Элонна, молодечик, подсказала. Мимоходом кинула мыслишку, ну а я подхватил и реализовал. Хорошо ведь получилось? А? Такой куш и мимо! Молодцы мы?.. Но зря мы не … – затихающий голос заставил Джаева обернуться, и он еле-еле успел подхватить упавшего навзничь Жилова. Перенеся его на сено в углу, он расстегнул рубашку и, смочив платок из той же трубы, которой в своё время воспользовался Бранге, будучи здесь в заточении, стал обтирать грудь Зину.

Через некоторое время губам Жилова вернулся естественный цвет, дыхание стало ровным и глубоким. Обморок плавно перешел в глубокий сон. Джаев вздохнул с облегчением. Теперь можно было не волноваться.

После избиения в темнице, Жилов получил не только несколько переломов, Гугулай нанёс ему подлый удар сзади. Удивительно, как ещё череп не лопнул.

Джаев не видел этого, ему потом шепнул охранник, который когда-то бесплатно вылечил свою дочь в их клинике. Потом его, заподозрив в чём-то, убрали совсем. А через несколько дней, после инцидента, их охрану сменили правительственные структуры – Служба Правопорядка. Им была оказана квалифицированная медицинская помощь, но профессора к ним так и не пропустили.

Это был уже второй обморок Жилова за несколько дней. Он настоял на обследовании, но оно ничего не выявило, да и не было веры этим врачам.

Но останавливаться на этом Джаев не собирался. Смерть к другу могла прийти внезапно. А что он потом скажет Элонне, как сможет глядеть в её прекрасные глаза? И что скажет в ответ? Что не смог уберечь? Что не знал, как им спастись?

Спастись-то они могли хоть сейчас – на его стекле которое утро Лежнев рисует свою знаменитую птичку. Его «птенцы» уже здесь и давно готовы, ждут только команду, чтобы вытащить их из заточения.