Индрик-зверь. Первые рассказы

Напряг я свои географические познания и выдал список: Осло, Берген, Тронхейм, Нарвик, Намсус, Ондальснес, Ставангер, остров Медвежий, архипелаг Свальбард…

Смотрю, а у него глазищи изумленные.

– Как? – говорит – Ты, Джим, и наше, норвежское название Шпицбергена знаешь?! – Знаю – говорю скромно (меня тогда Джимом звали). – Откуда? Бывал в Норвегии? – Нет. Просто слышал, да и читал кое-что… – ну, не скажу же я ему, что у меня за плечами университет!

Слово за слово, день за днем, в общем, так и подружились. Думаю, он по общению тосковал.

Каково было ученому оказаться в такой ситуации! А я сразу заслужил его cимпатию, хотя бы, проявлением элементарной образованности.

Это была тяжелая голодная зима с сорокового на сорок первый. Едкая гадость, висевшая в воздухе, щипала глаза, оседала в легких, забивала поры кожи. В таком месте, чтобы сберечь здоровье, нужно очень хорошо питаться, но на что могло хватить наших жалких грошей? Продуктов хватает, не хватает денег на них! Тур, зная, что я живу один, делился куском пудинга, который готовила ему Лив.

И спорить было бесполезно.

За долгие годы бросков и странствий я повстречал много людей. Разных. Когда-то в юности верил, что они делятся лишь на умных и глупых. Это оказалось не так. Порой, умники творили зло не хуже глупых. Зло более страшное и изощренное…

Я видел, как бедность, тяжкий труд, обиды, крушения надежд озлобляли, коверкали людей, разъедали их души сильнее любой кислоты. А Тур просто делился. Его родную страну топтали фашисты, неоткуда было ждать помощи, а он делился со мной – чужим человеком.

Еще недавно его семья почти голодала в Ванкувере, он только-только нашел работу, и делился! Бесполезно было ругаться, напоминать о двоих малышах, которых ему надо кормить… Он лишь улыбался, шутливо демонстрировал бицепсы и силой, надеждой светились северные глаза. Улыбался и просил рассказать про Бразилию, про парящие во тьме города Дарданелл, про зубцы Ай-Петри, Долину Гейзеров, сказочные днепровские плавни и зеленую нить Иордана. Тур долго упоенно слушал, а потом сам начинал вспоминать узкие фьорды Халогаланда или тихоокеанский остров с таинственным названием: Фату-Хива…

Потом меня снова бросило. Прямо таки, швырнуло. Неожиданно, без всякого предчувствия. Опомнился я уже в Карпатах, в совсем другом времени.

Прошли годы. Швыряло еще несколько раз. И вот, наконец-то, я оказался там и тогда, где давно хотел быть – на войне. На той самой Войне!

…Мы гнали фрицев от Мурманска.