Коан Янг 2

Найти гармонию со своим духом оказалось далеко не простым делом. Тело научилось прислушиваться к внутренней силе и той, что я мысленно представляла у потенциального врага. Мизуки, научившаяся некоторым элементам самообороны, становилась со мной в пару и частенько зарабатывала синяки. Я не хотела превращать ее в боксерскую грушу, ведь было важным понять, что принцип Айки заключался в демонстрации техники совершенно не в том месте, где противник сопротивляется. Многих способностей, которых требовало это искусство, не имелось в теле, и долгие месяцы я привносила их в свое тело.

Оттачивала и улучшала.

Чем дальше я училась, тем больше давала себе отчет: блестящего результата добиться без тренера невозможно, но в то же время я не могла нанять обычного человека. Магия Ши-Ян имелась в каждом боевом искусстве, и моей целью было найти ее. Вызывать силой мысли. Чувствовать каждой клеточкой тела.

Менять свое сознание.

К началу июня, когда Акико уже перешла в шестой класс, я прочла всю литературу, предоставленную Академией.

И довольно быстро получила новое письмо. В нем профессор Монтгомери уведомила, что преподавателем, который будет направлен в мой город, станет она сама. Уж не знаю, сам ли профессор так решил, или же это случай воли, но не обрадоваться я не могла.

Мои тренировки продлились целых девять месяцев. Я сумела переформироваться в другого человека. Более сильного. Строгого. Закаленного. Затяжная стадия «потерянной» переродилась в совершенно новую главу.

Главу «найденной».

Глава восьмая. БУКЕР. ОБРИ

Кабинет Профессора служил просторным помещением, выполненным в древесном стиле. Широкие рамы с портретами на стенах, длинные полки с множеством книг – от самых тонких до самых толстых. Посередине стоял рабочий стол, на котором светила красная лампа и стоял древний компьютер. В углу между книжными шкафами теснился белоснежный диван с тремя пушистыми подушками и клетчатым пледом. На голом лакированном полу отражался свет из окон, за которыми мел снег.

Вместо штор использовались бежевые жалюзи, вставленные точно под диаметр рам. Обри кабинет напомнил рай для перфекциониста: нелепость декора перекрывалась идеально расставленными предметами. Портреты висели друг от друга с одинаковым расстоянием, книги на полках и шкафах рассортированы по толщине, даже листок на рабочем столе и подушки на белоснежном диване лежали ровно вдоль контура.

– Безвкусный педант, – сказала Обри.