Коан Янг 2

– В нашем мире сложно различить, где заканчивается здравость и едет крыша, поэтому твой вопрос я оставлю без ответа. Эта газета, Обри, моя ежедневная тренировка. Я выучил каждое слово из всех имеющихся в ней статей. Наизусть знаю предложения. Но не могу их воспроизвести вслух. Не могу понять, о чем эти предложения. То же самое касается моих работ. Я написал их, но когда попал сюда, их смысл бесследно сгинул. Долгое время я предпринимал попытки расшифровать свои работы, перепробовал все возможное. Но это оказалось бестолковым делом.

Тогда я подумал: что, если начать с чего-то более простого? И начал читать газеты. Остановился на этой и еще парочке – остальные же читались легко и просто. Возникает вопрос: почему один текст сознание принимает, другой отвергает? Городские вывески прочесть не составляет проблем, как и вчерашнее меню в кафе. Речь о чем-то сакральном. Запрещенном и недоступном.

В голове Обри кое-то прояснилось.

– Вот, почему вы считаете свои работы ключом к свободе. И еще дружба с Часовщиком оказала на вас влияние.

Я права?

– Ну, – замешкался Профессор, быстро отведя взгляд, – это тоже, конечно… Но о Часовщике я расскажу как-нибудь в другой раз.

Он подобрал газету с дивана и протянул девушке.

– Возьми ее или одно из моих исследований домой, попробуй прочесть. В полном смысле этого слова, разумеется. Если преуспеешь, сразу же приходи. Разбудишь – не беда.

– Я лучше возьму одну из ваших работ, – ответила Обри. – По вашим же словам, они «скажут больше».

Профессор улыбнулся.

– Твое право.

Первый рабочий день подошел к концу.

Глава девятая. КОАН. НАЙДЕННАЯ

В просторном зале, держа прямую осанку и тонкий подбородок кверху, гордо стояла профессор Монтгомери. Требовательный взгляд, руки сцеплены за спиной, приветствующая улыбка, которая, скорее всего, будет появляться крайне редко. Официальность профессора чувствовалась еще в письме и подтвердилась встречей.

Огромный зал, похоже, арендовался ей самой. Он принадлежал старинному замку, реконструированному после жестокой бомбардировки Японии во Второй мировой войне.

Реставрация длилась семь лет и завершилась в восьмидесятых. Тогдашний губернатор заявил о намерении сделать из замка памятное место, и в девяностых здесь открыли музей, простоявший вплоть до прошлого года. Затем его выкупили по приличной цене, а теперь сдают в аренду отдельные комнаты. Поразительно, сколь бесценность исторического места уничтожается деньгами.