Черный Ангел

Такой меня сковал этот тусклый туманный город Мекксфорд. Здесь я забыла чувство радости и счастья. Отныне я одинокая и никому ненужная Фиби Хейл. Никому – кроме отца. С ним мы и переехали сюда несколько лет назад. Они с мамой развелись, когда мне было пять. Но маму я навещаю. Это случается не часто, но мне и этого хватает.

На несколько секунд я оторвалась от раздумий и включилась в окружающую меня атмосферу: я сидела на заднем сиденье автобуса и уныло смотрела в окно, где изредка кружила оранжевая листва, прилипая к мокрым от дождя стеклам.

Один из листьев, прилипнув, как назло загородил мне вид – пришлось перевести взгляд в салон: все выглядели одинаково: серыми, скучными, ежедневными… Кажется, кого-то из этих пассажиров я видела ранее. Но по сути это не имеет значения.

Будучи в вялом настроении, я посмотрела в окно еще раз. Лист, намокнув, отлип от окна и уже пикировал на асфальт.

Так вот, я давно задавала себе вопрос: кто я? И ответа на него, естественно, не получила. Кто ответит, если не я? Порой хочется с кем-то поделиться проблемой, поплакаться, посмеяться, пожить.

Но не с кем. Быть может, чувство пустоты – это временно? Вдруг пройдет? С другой стороны я не жду изменений в своей повседневности. Серая мышка – да, это про меня.

Папа говорит, противоречивость – мое второе имя. Возможно. Где-то, сама не заметив, я могу сказать, что люблю этот салат, тогда как вчера я всех уверяла в обратном.

Выходит, не в салате дело. А в моих убеждениях и только.

Врач не поставит мне диагноз, но как же я горю желанием сходить к врачу, который за пять минут определит «очаг возгорания» и скажет: «Фиби, у тебя пессимистическое отношение к жизни и ко всему, что с ней связано».

Такому бы доктору я отдала любые деньги! Правда, жаль, что его не существует. И жаль, что мой предположительный диагноз опять не в яблочко.

В моей предыдущей школе я и знать не знала слов «скука», «тоска», «вялость». Потому что были друзья, не дающие расслабиться. В школе Мекксфорда я встретила всего двух девушек (из всего класса), которые проявляют ко мне дружеский интерес.

Но я могу и ошибиться, громко назвав их подругами. А Морти… мы иногда пересекаемся на занятиях, однако… он жуткий зануда, а я не хочу становиться частью его «ботанического мира». И, несмотря на это, я еду по его просьбе в школу.

Я уже могу сама себя называть Противоречивостью.

Через полчаса езды я вышла из автобуса: передо мной школа имени профессора Исаака Абриля. Здание небольшое, но кабинетов тьма.