Совсем Другая Сторона

Важнее интуитивных предпосылок. Что же это за «важное»? У каждого оно свое. У меня тоже оно было. Думаете, я не был человеком? Я не был котом, а вот человеком еще как был. Я им родился, и даже скажу больше: я выгляжу человеком: у меня голубые глаза, светлые вьющиеся волосы и внушительный рост. Я, как и вы, дышу, передвигаюсь, разговариваю, вижу, слышу, делаю выводы. Но размышляю я, правда, немного иначе.

Я нахожусь в мире живых людей. У меня есть дом, жена, чудесный маленький ребенок, мне двадцать девять лет, и я люблю свою жизнь и делаю все возможное, чтобы ее любила моя семья.

Удел многих – это вечное одиночество, в некоторой степени являющееся и деградацией. В общем-то, если сосредоточить этим примером вывод, то любое помешательство на чем-то единственном – это деградация. Поэтому жизнь, которую ты переживаешь, будучи сурком, – это удел».

– Пол, – донесся тонкий чарующий голосок.

От постороннего голоса я резко дернулся и вскочил с кровати. Поворот головы налево – рядом со мной моя любящая жена – молодая и бесконечно красивая.

Порой в ее глазах вспыхивает беспричинная опаска, зрачки заливаются чернотой, а душа готова вывернуться наизнанку, чтобы выяснить, что не так. Но вскоре она скрывает переживания за маской, и это выглядит забавно. Она понимает, что я ей не скажу, и ей приходиться лишь смириться.

Сейчас она пока еще ждет ответа, и маска не закрыла ее прекрасное личико. Я посмотрел в окно, где царило ночное небо, и перевел взгляд на руку Лорен, не отрывающую палец от включателя светильника.

– Что-то плохое приснилось? – спросила она.

Я тяжело вздохнул и, на долю секунды встретившись с ней взглядом, быстро отвел его в сторону.

– Дурной сон, – отделался я.

– Дурной? – уже с догадывающейся интонацией спросила Лорен. – Опять твой блуждатель тебе снится? Кто это такой?

– Откуда ты… знаешь о нем? – вновь посмотрел я на Лорен, все еще не отдышавшись, словно я перенес операцию на сердце.

– Ты каждую ночь это слово бормочешь, – улыбнулась Лорен и коснулась ладонью моего плеча.

 – Расскажи мне о нем.

– Как я могу о нем рассказать, если ни разу его не видел? – мучительно простонал я.

– А что тогда ты видишь? Образ?

– Нет, не образ, – отрезал я. – Это… что-то другое. Не знаю.

Лорен осторожно убрала ладонь с плеча и выключила лампу, укутавшись под одеяло как можно глубже.

– Ты знаешь. Лучше бы принял мою помощь, чем отказался от нее в который раз, – последнее, что сказала она этой ночью.