Совсем Другая Сторона

Так не больно.

Я сглотнул и взял в руки пистолет, направив дуло на Тима. На убийцу. Потенциального. Он бы убил завтра. Или потом, унеся чьи-то совершенно невинные жизни.

Я понимал, что этот парень мне никто. И Никки не увидит свет, если я не согрешу и не убью того, кто обязан умереть по воле судьбы.

Указательный палец давил на курок, а ноги незаметно дрожали вместе с бешеным ревом сердца. В глазах собрались слезы сострадания и решительности на самый ужасный поступок.

Последовал выстрел. Передо мной пролетело нечто глобальное, вроде вопроса, на который никто не может дать ответ.

Я зациклился на нем, когда происходящее в мире симулировало неясным движениям и попыткам меня успокоить. Лео взял меня за плечи и попросил прийти в себя. В этот момент пистолет выпал из моей руки, и в глазах потемнело буквально на пару секунд.

Истекая кровью, лежал труп. Рана во лбу, хотя за моей спиной очень маленький опыт стрелка. К тому же, я не целился. Я вовсе не хотел попасть. Но, в конце концов, на сколько минут смерть бы задержалась?

– Смерть – не наказание.

Это конец, – наконец произнес Лео, когда поздним вечером мы направлялись к улице, где жила Лорен.

В темном небе безуспешно пропадали лучи городских огней. Фонари освещали дорогу жилого квартала. Он вызывал у меня бурю эмоций, ведь здесь жил я, и вроде это было не так давно, а теперь я в роли сверхчеловека.

Ни квартал, ни Лорен не мои. Эти эмоции боролись за право быть услышанными и востребованными, находясь на заднем плане и уступая моему поступку.

Поступку дня, нет, жизни. Я выстрелил в человека. Вот, чем была занята основная часть моей головы: обвинениями в свой адрес и пеленой душераздирающих мыслей. Я шагал с Лео в такт его походке, подсознательно чувствуя некоторую схожесть в нас. Это меня пугало, вызывало страх в душе, пронизывало ледяной иглой.

– Наказание – это жить, Пол. Ты не наказал убийцу.

– Заткнись ты уже, – вставил я. – Ты не помогаешь.

Лео посмотрел в небо, где горела одна маленькая звезда.

– Я пытаюсь помочь. Хочешь, расскажу о своем первом задании?

Любая причина сгодилась, лишь бы временно, хотя бы, избавить меня от возможной перспективы внутреннего самоистязания.

– Давай, – буркнул я.

Напарник вздохнул с облегчением.

– Только сделай мину попроще, – попросил он. – Мне тяжело сосредотачиваться, когда слушатель никакой.

– Начинай, – напористо повысил я голос, сдерживая рык.