Совсем Другая Сторона

Из двери дома вышли двое: первая пожилая полная женщина с миниатюрной сумочкой, вторая – среднего роста светловолосая девушка с растрепанными волосами. Она неуверенно вышла из дома последней, облокотившись о проем двери. Я не узнал Лорен – она выглядела ужасно, а я всего лишь видел ее силуэт в двери.

– Кто это? – указал Лео на женщину, и рукав его куртки зацепился за одну из веток.

– Моя мама. Элизабет Флетчер.

Лео дернул рукой – раздался хруст ветки. Элизабет и Лорен одновременно повернули головы на наш куст.

– Кошки? – спросила мама.

– Ох, не знаю, – устало промолвил голосок Лорен, от которого я вздрогнул.

– Лорен… – прошептал я и застыл.

– Помни, ни шагу отсюда, ты – тень, – шепнул мне Лео.

Сквозь толщу маленьких веточек и листьев было сложно различать действия моей матери и Лорен, хоть изначально я и старался сфокусировать взгляд. Однако мой слух не подводил.

– Завтра уже обратимся в полицию, дорогая, – ласково проговорила Элизабет.

– Боже мой, три дня, – хрипло отозвалась Лорен.

– Уверена, что хочешь остаться одна сегодня?

– Да, да, – закивала та, когда я вновь посмотрел на них. – Сейчас пойду спать. Устала.

Моя мама крепко ее обняла и погладила по спине.

– Все будет хорошо, мы пройдем через это. Я чувствую, что с Полом все в порядке. Он придет к нам.

– Да, – неуверенно ответила Лорен и, всхлипнув, отпрянула. – Увидимся, мисс Флетчер.

В отличие от, казалось, разбившейся напополам Лорен, страдающей и переживающей, моя мама держалась крепко.

В ее голосе звучала ласка, доброта и спокойствие.

Будучи совсем маленьким, я жил с родителями в Лос-Анджелесе. С мамой и папой мы всегда находили общий язык, они очень любили меня. Все шло хорошо. Пока однажды отец не был убит из ружья каким-то психом-охотником. Они оба отправились в лес в самый сезон, но, как утверждала полиция, знакомы вряд ли были: из тех охотников, что находились с отцом, подозреваемых не обнаружили.

А в момент убийства Грег, так звали папу, оторвался от команды и ушел вглубь леса. Тогда мама была в полной растерянности и не находила себе места. Мне требовалась поддержка, я мало понимал, что значит «смерть». Элизабет делала все возможное, чтобы не погрязнуть в черной дыре и чтобы объяснить мне весь смысл трагедии. Спустя пару лет она окончательно поднялась на ноги и никогда не проронила и слезы на любое событие.