Через тернии к звёздам

– А если нет? Что если смерть – это не конец? – спросила миссис Холл, понимая, что это не самый подходящий разговор с девочкой, похоронившей мать, но ей хотелось, чтобы Руни могла найти утешение не только в друзьях, но и верила, что её мать всё ещё рядом.

– После смерти узнаю, – ответила Руни.

Миссис Эванс-Холл была готова тяжело вздохнуть и широко улыбнуться, узнав в девочке не только Глэдис, но и её отца. Такого же иногда мрачного, закрытого и категоричного. Она смотрела на девочку и понимала, что она самая настоящая Россер.

Всё в ней говорило об этом. На неё смотрела юная Блодвен с повадками Глэдис и с взглядами на жизнь мистера Россер.

– Для начала нужно прожить долгую и счастливую жизнь, – проговорила миссис Холл, – что сейчас тебя порадует? Смотри, какие милые шляпки продаются в этом магазине!

– Мне нравится вон та, мисс Эванс, с сиреневой розочкой на боку, – заметила Руни, – у меня даже есть платье в цвет.

– Отлично, – женщина увидела шляпку, – надеюсь, мы не истратили все деньги.

В Нерис-Хаус стали появляться подруги Руни. Мистер Уанхард решил, что это поможет его дочери пережить потерю матери и укрепить свои связи с девочками её происхождения. Они приезжали на обеденный чай практически каждый день, но каждый день Руни была не в состоянии смеяться вместе с ними. Она смотрела, как они изучают её покои, играют с её куклами и уплетают за обе щеки шоколад, но самой ей не было весело совершенно. Все три подруги были детьми из других обеспеченных семей, а одна из них вообще приходилась Руни родственницей.

Она была дочерью её родного дедушки, но была рождена от другой женщины – Анна Хорсфорд. Другая была дочерью знакомого мистера Уанхард. Её отец держал несколько магазинов в Лондоне, а также участвовал в активной поддержке металлургического завода и ратовал за полный переход на электрическое освещение в Лондоне. Её звали Айрис Райт. Третья же девочка была единственной приятной для Руни, потому что она была дочерью хорошей знакомой её матери – миссис Эванс-Холл, её звали Обри.

– Нужно прекращать плакать, слезами горю не поможешь, – заговорила юная мисс Райт, поправив синий бант на своей макушке, – это не воскресит твою маму.

– Ой, помолчи, Айрис, – недовольно произнесла Обри, – твоя бы мама умерла, мы бы посмотрели!

– Сама замолчи! Моя мама будет жить ещё долго! – крикнула в ответ девочка.

Анна Хорсфорд в это время совершенно не слушала двух своих подруг.