Через тернии к звёздам

По глазам женщины было видно, что она серьезно больна – казалось, что даже радужка глаз теперь жёлтая, а если отодвинуть нижнее веко, то и кровь женщины казалась такого же цвета. В уголках её губ появились не проходящие болезненные заеды, поэтому во время еды она нередко останавливалась, отворачивалась и промакивала губы, чтобы никто не видел, как она сморщилась от боли. Когда мисс Нидвуд стала кашлять кровью, Глэдис пригласила в дом врача, но он, осмотрев женщину, был не многословен и лишь выдал рецепт на лекарства. Женщина не стала отчаиваться, и дом посетило несколько специалистов, но все они разводили руками и лишь советовали лекарства, которые, по их мнению, способны облегчить состояние мисс Нидвуд, но не вылечить её.

И тогда Глэдис поняла, что её прислуга умирает от какой-то неизлечимой болезни.

– Я так рада, что наша маленькая принцесса так легко нашла общий язык с мистером Уанхард, – говорила миссис Джонс.

– И меня это очень радует, – ответила Глэдис, – Энтин замечательный отец.

– Ко всему никто не поспорит, что Руни с каждым годом всё прекраснее, и прекраснее.

А если учитывать, какие шикарные туалеты покупает ей мистер Уанхард – соперниц в Лондоне у неё нет!

Глэдис улыбнулась, соглашаясь с экономкой, ведь любой мог подтвердить, что Руни действительно стала ещё более прекрасной, чем в свои младенческие годы. К своим десяти годам она даже успела обзавестись несколькими воздыхателями, которые жили по соседству. Шикарные тёмные волосы девочки извивались в мягких волнах, а глаза глубокого шоколадного цвета нельзя было найти во всей Англии.

Именно поэтому многие голубоглазые мальчики испытывали к Руни удивительный магнетизм, и она никогда не оставалась без внимания. Внешне она была очень схожа со своей матерью Глэдис, но миссис Уанхард глядя на дочь, всегда узнавала в ней свою старшую сестру. Она столь же эмоциональна, определённо знала, чего хочет, настойчива, а когда понимала, что получить желаемое будет в некоторой степени сложно, улыбалась своей самой обаятельной улыбкой. Маленькая ведьмочка – так называла её мать. При этом глядя на Руни, она отказывалась верить, что та могла унаследовать хоть что-то от своего отца Уильяма Хорсфорд.

– В Нерис-Хаус слишком тихо без них! – заметила мисс Нидвуд.

– Не переживайте, вы не останетесь без работы, – Глэдис улыбнулась, – я думаю, на следующей неделе они уже будут в Лондоне. По крайней мере, в последнем письме Энтин сообщал, что у них ещё остались кое-какие дела. Надеюсь, мы скоро их увидим.