Утерянная блажь. Книга 11

– Ах, Лера, Лера, помнишь, ты к мусорам с тетрадочкой ходила?

– — Вопросительно посмотрел на меня Кирилл Юрьевич.

– Тетрадкой, которую я в прокуратуру отдала с картой?

– — Мне было страшно.

Образ Леры только в Вашей голове

Этот урод достал из заднего кармана джинсов нож. Нажал на кнопочку – тот открылся. Каюсь, на секунду я подумала – вдруг он всё-таки отпустит меня, а? Но нет, Кира лишь решил меня понакручивать.

Кирилл водил ножом по моему лицу, шее.

Потом стал водить по груди и животу. Спустя секунду чикнул по лямке, потом по другой – и бюстгальтер развалился на части.

– Не трогай меня…

– — Дёрнулась я как могла.

На что я надеялась? На человечность и на совесть я надеялась, но искала их не у того человека и не при тех обстоятельствах… Я ошиблась.

Дом Алексея

Четвёртая книга

Продолжает повествование о жизни главной героини и её ближайшего окружения.

Кто-то потерял друзей, кто-то родителей, кто-то ребёнка, и это страшно.

Я узнала, кто такой Костя, на самом деле, но не была готова к тому, что он сделал. Никто не был готов к такому зверству.

Также мне много интересного стало известно о жизни Алексея и о нём самом. То, чего даже не ожидала узнать.

На что способен человек, потерявший досрочно родителей в дикой аварии? А на что способен тот, кто потерял навсегда свою жену и единственного ребёнка? Никто из нас не был готов к такому полномасштабному горю, никто из нас не знал, как жить дальше.

30.03.2004, вторник

Я пошла в комнату и написала Лёше SMS, что он хотел, но ответа не было, и я прилегла. Проснулась я ночью, ну думаю: «Блин…, уснула».

Пошла на кухню, попила чай… А потом снова легла… И разбудил меня телефонный звонок… Пожалуй, тревожный звонок тридцатого марта две тысячи четвёртого года разбудил всех в нашей квартире страшной новостью, это было около шести утра…

Позвонила мама Жени Шиловой, которая вскрыла себе вены.

Моей подружки больше нет… Стало дико, грустно и как-то страшно, почему? Почему близкие люди идут на суицид?

Неужели я её довела до этого шага? Я никогда уже не узнаю. Никто не узнает… Мне надо было держать свой язык за зубами, но я искренне тогда думала, что помогаю ей устроиться в жизни.