Утерянная блажь. Плен

Правды некому сказать…,

Правду некому сообщить…

Отпусти меня на свет!

Я прошу понять-простить…

Обо всём прошу забыть!

Навсегда отпустить и забыть…

    Stasia S. ©

– Я не могу тебя отпустить, прости. || Сказал он довольно грубо.

– Почему? Почему ты не можешь меня отпустить? || Вспылила я, но он не ответил.

Тогда я стояла у его письменного стола, я была так зла, что сбросила со стола какую-то статуэтку в гневе и она разбилась.

Я мысленно прощалась с жизнью, крепко зажмурив глаза, а он, не поверите, – поцеловал меня.

Павел поцеловал меня, а я обмякла…, тряпка. Только мы вроде бы отдышались, как в дверь позвонили…

В окно я увидела две машины ментов и показала Павлу – он напрягся и попросил спрятаться… Мне совсем не хотелось, но я скинула тапки-лодочки и пошлёпала к лестнице.

Вместо того, чтоб спрятаться в кладовке, как в прошлый раз, я просто села на лестницу, чтоб меня не было видно, и стала наблюдать.

– Кто? || Спросил Паша, поправляя одежду и тихо матерясь, что на белой рубашке кровища Дениса.

– Милиция, откройте! || Этот голос, он был мне знаком, но я не могла понять откуда…

– Ага, что случилось? || Открыл Павел дверь.

– Кислицын Сергей Андреевич, майор милиции, это снова майор милиции Марвин Виктор Александрович и ещё товарищи… У нас постановление на обыск данного жилого помещения.

– На каком, мать его, основании обыск будет? || Повысив голос, спросил напряжённо Паша.

– На основании заявления от родителей пропавшей девушки, последний раз она звонила им из этого дома… || Пояснил Кислицын.

– Что-что, командир… А это ещё кто? || Спросил хозяин дома у Марвина-старшего.

– Это, Павел Алексеевич, понятые для соблюдения правил… || Улыбнулся Виктор…

– Так, ну-ка быстренько вернулись к двери и все вытерли копыта. В твоей писанинке не указано, что моего перса можно гадить… || Указал Паша пальцем на коврик при входе…

– Ребят и граждане понятые, пожалуйста, вытирайте ноги… Павел Алексеевич прав – невежливо, на улице ведь грязно.