Людкина любовь

– Что хочу, говоришь…

– Да… Всё, всё, всё… По дому буду помогать, учёбу подтяну, стипендию буду тебе отдавать…

– Да насрать мне на твою учёбу, – он взял Люду за плечи и прижал к себе. – У меня другое желание… Пойдём…

– Можно я оденусь?

– Зачем? Как раз одеваться и не нужно. Садись, – он толкнул её, и Люда отлетела к дивану.

Отец достал из серванта два хрустальных фужера из маминого неприкосновенного сервиза и бутылку "Столичной". Сел рядом, и до краёв наполнил бокалы водкой.

– Выпей.

– Не хочу, – ещё крепче прижав колени к груди, ответила дочь.

– Пей, сказал, а то матери всё расскажу про курево!

Люда обхватила бокал дрожащими руками, при этом разлив на себя почти треть.

– Вот дура неуклюжая, сколько добра перевела. Попробуй ещё хоть каплю разлить!

Отец властным движением подвинул её руки ко рту. Люда с надеждой взглянула в его глаза, но ничего кроме равнодушного холода в них не увидела. Водка обожгла горло, дыхание перехватило, захотелось выплюнуть то, что осталось во рту прямо в бокал.

– До дна! – приказал отец, и дочь послушалась.

Уже через пару минут всё вокруг утратило чёткость, в ушах загудело, было полное ощущение, что её тело наполнилось мягкой ватой, а на лице, вместо гримасы ужаса, возникла вдруг дурацкая ухмылочка. Руки, утратив возможность сопротивляться, разжались и обмякшее тело сползло по спинке дивана, открыв взору отца все свои прелести.

– Вот видишь как всё просто, – довольный собой произнёс отец, он залпом выпил свой бокал и начал торопливо снимать с себя одежду.

Люда не могла понять, что с ней происходит, она видела перед собой искажённое гримасой наслаждения лицо отца и при каждом его приближение ощущала боль, где-то внизу… И ещё эта мерзкая прядь волос, которая то и дело касалась её губ…

– Что это за пятно на диване? – спросила мама, раскладывая его перед сном.

Люда, только-только пришедшая в себя, украдкой взглянула на отца, а тот поднёс два пальца к губам, намекая на угрозу всё рассказать про курение.

– Это я случайно сок разлила. Мам, прости, я отчищу.

– Ладно, давай уже завтра. Какая же ты у меня рукожопая, – сокрушённо произнесла мать, поскоблив ногтем пятно. – Странный какой-то сок, хрен отчиститься.