Идолы для дебилов

Пьянка была примечательна только тем, что была первой в новом году. Это наводило на мысль, что если весь год дела будут идти также, то у меня есть шанс обойти в ближайшее время Чинаски по количеству выпитых бутылок.

Под утро за столом остались Тим и я. Запивая водку красным вином и к чему-то прислушиваясь, мой собутыльник только и повторял:

– Бухать с тобой одно удовольствие. Ты молчишь и говоришь, когда нужно. Где же ты пропадал всё это время, старик? Как тебя сюда занесло?

Трудно сказать… Похожий вопрос я задал, открыв глаза и обнаружив себя под буфетом на кухне.

Я лежал и слушал то ли раскаты грома, то ли подземные толчки. И не сразу понял, что это моё сердце стучит в пол. На четвереньках я добрался до праздничного стола, под ним, завернувшись в скатерть, лежали Касьян и бурятка, а рядом, как бездомная собачонка, пристроился шашист-неудачник.

– Вставайте, уже день, давайте похмелимся. – Растолкал их я.

Они с ужасом переглянулись. Касьян спрятался за бурятку.

– Как ты так долго продержался, Хэнк? – обратился я к потолку, в одиночестве закидывая в нутро стопку.

Шашист вздохнул и попросил порцию под стол. Почувствовав прилив сил, он выбрался и сел напротив. Мы быстро допили бутылку, нахваливая хозяев и гостей.

– Пить с тобой одно удовольствие. Ты говоришь и молчишь, когда нужно. Оставайся до Рождества, – предложил сосед-шашист.

– У меня же поезд вечером! – вспомнил я.

– Эх, – сложил голову на стол сосед.

Тим так и не вышел из комнаты, очки валялись в коридоре.

– Прощайте, хорошие люди, – бормотал я, кое-как одеваясь.

 – Мне будет вас не хватать.

– Ты вернёшься? – спрашивал сосед-шашист уже из-под стола.

– Возможно, года через три-четыре.

Пошатываясь, я вышел из подъезда. Остановился и чихнул. От свежести нового года свербело в носу. Я чихнул еще и почему-то вспомнил про художника Мориса Утрилло. Я слышал, что парень выпивал каждый божий день и рисовал ту часть Парижа, которая была под рукой.

Приближались сумерки. Дали бы мне кисть и краски, я бы тоже запечатлел нереально призрачной воздух и розовое небо за новостройками.

Там витал дух безумной ясности хронического алкоголизма.

Мир слезился по моим глазам. И чтобы продолжить пить, надо было стать живым. Да, нужно быть полным жизни, если хочешь как следует напиться. Что хорошего в отутюженной рубашке, если она одета на мертвеца? Она тоже мертва и холодна. Что таит вино, которое вливается в безжизненное горло? Это просто машинное масло, дешевая смазка.