Давнее обещание

– Бездельник, я тебя вижу, выходи! – крикнула Лина в окно, через которое было видно, как на лавке лежал её друг, предаваясь вечерней дрёме. Он на радостях растянулся в улыбке и в чём был, выскочил к ней, рубаху на ходу подпоясывая.

– Ну наконец-то, матушка запретила к тебе первым идти, наказала дать девице отдохнуть.

С издёвкой хохочет, живот потирая.

– Спасибо маменьке, а то до петуха прискакал бы, – съязвила подруга в ответ.

– Пошли на поле Веал, там расскажешь, кто приглянулся и кому надоедливому без взаимности морду бить?

Лина цокнула языком да закатила глаза – Харону лишь бы кулаками помахать.

Хотя, насколько она помнит, последний раз ей самой пришлось защищаться лет в семь. Тогда она столкнулась лбами с одной деревенской занозой, что была на несколько лет старше, теперь, кстати, ничего, дружат. Больше её обижать не решались, пусть тогда и новыми человеком здесь была. Харон лет с пяти стал резко меняться, отвага и сила всё росли, не думая останавливаться, с малу и повелось, кто его Лину обидит, счёт зубам вести и будет.

Пока они до места добирались, на улице совсем стемнело, но так даже лучше, ярче и прекрасней выглядит Веалова поляна в сумерках. Ночные цветы, днём закрытые бутоны под звёздами распускались в ярком зелёном свечении, мелкие лепестки у сердцевины шли по возрастанию к самым крупным, что под тяжестью свисали аж до земли. Издалека это зрелище походило на стелящийся по земле таинственный туман.

– Ну рассказывай, – успел Харон только ноги в приседе скрестить, да не стал затягивать с разговором.

 – Выбрала жениха, когда гуляем?

– Да я… – замялась девушка, краснея на глазах.

У Харона челюсть отпала – девица с языком без костей, не знающая, что такое смущение и скромность, сидит да мямлит?

– Ты чего?

– Не понравился никто.

– Совсем, вообще?

– Вообще, совсем.

– Может, просто рано тебе в невесты? – произнёс Харон нехотя от того, что не должен он таких мыслей навязывать. Наверно, страх возможного расставания развязал рот, ведь так они потом сидеть не смогут, будет стыдно это, придётся закончить дружбу.

– Да нет, пора и хочется, вроде, – щёки Лины залились ещё больше, дела сердечные для неё – что-то такое сокровенное, об этом она только картины с книгами видела, сама ещё ни в кого не влюблялась.

На новые высказывания друг не решился, а Алина добавлять к сказанному ничего не хотела. Так и сидели молча, любовались светом цветов.