Дайте мне меч, и я переверну мир!

И вся какая-то дёрганная. Испуганная что ли?

Надо бы по-тихому проводить дурынду, а то нарвётся на этих «блогеров». В ту же сторону идёт, куда они побежали. Изнасилуют ещё.

Я бросил сигарету в урну и тенью двинулся за девчонкой.

Ближе подошёл, а она всхлипывает, плачет. Тут я уж совсем растерялся. Не терплю женских слез от слова совсем.

Эх, будь я помоложе и со здоровой ногой, я бы нашёл, как такую красавицу утешить. А сейчас ну обращусь я к ней, она перепугается и рванёт. Только хуже сделаю.

Вышли к дороге.

Машин нет, но она замерла чего-то выжидая.

Поздно до меня дошло, чего выжидала эта глупышка. Рванул я к ней, а она уже на дороге. Я за ней, на дорогу…

Оттолкнул дурынду. В последний момент.

В нос ударил нежный аромат её духов и запах нагретого за день асфальта.

По ушам лупанул гудок летящей на меня фуры.

Не успею, отстранённо понял я.

А потом меня накрыла темнота.

***

Блин. Голова моя – два уха. Чё так больно-то? Я очухался – лежу мордой в землю.

В тот момент, когда кто-то старательно бил меня ногами.

Хотелось доходчиво разъяснить этим селфанутым, что лежачего дядю не надо бить, тем более после того, как его переехала фура. Но пока доходчиво почему-то били меня и били больно.

Мне бы только трость нащупать и я этих отмороженных малолеток вмиг поставлю на место.

Я зашарил рукой по земле в поисках своей трости, которая меня не раз в таких случаях выручала. Страстно желал, если не трость, то хоть что-нибудь, чтобы приструнить «банду блогеров»!

И действительно какую-то штуковину нашел.

Она, словно бы сама легла в ладонь, мне осталось только крепко зажать её в руке. Развернулся и, что есть силы, рубанул наудачу.

Штука со свистом рассекла воздух. И никого не зацепила. Зато оказалась тяжеленной. У меня чуть рука не вывернулась из сустава. Однако град ударов прекратился.

Мне в табло упиралось голубое небо, обрамлённое зелёными кронами деревьев. На чахлый кустики парка не похоже, скорее лес.

Я, опершись на штуку, которая оказалась здоровенным мечом, не спеша поднялся.

Встал твёрдо, на обе ноги, без уже привычной боли в левом, простреленном колене.

Передо мной стояли какие-то ряженые в средневековые тряпки клоуны и удивленно на меня таращились. Было их пятеро. Все подкаченные, высокие, как с картинки про средневековых рыцарей.

– Как ты смог! – напряженно спросил один из них – парень лет семнадцати, светлый, от таких девки писаются кипятком.