Дайте мне меч, и я переверну мир!

Не зря древняя мудрость гласит, если ты проснулся и у тебя ничего не болит – значит, ты мертв. А с дерева я хряпнулся действительно очень неудачно… Может я свернул себе шею и всё это предсмертный бред… Эх, как хотелось сейчас покурить, ну хоть в петлю лезь!

Я лег в ванну и стал думать. Было, над чем поломать мозги.

После прокручивания в голове событий этого дня вывод напрашивался следующий: скорее всего, меня исцелил поцелуй девы из древа. Но есть ли у этого исцеления побочные действия? Это можно было понять только через энное количество времени.

Второй вопрос, что стоял на повестке был еще сложнее. Не хотел я подставлять Фила под монастырь, но и извиняться перед этим гадом Роджером было нельзя. Я сжал кулак, аж костяшки побелели. Нельзя извиняться, если ты не виноват и точка.

В армии, раз уронив свое достоинство, ты уже его не восстановишь. Здесь будет также, я потом хоть сто раз побью этого Роджера, раз унизившись перед ним, буду шестеркой всегда.

Значит, я должен срочно придумать третий вариант. Как-нибудь бы извиниться, не извиняясь, а лучше, совсем не извиняться.

Рядом, перебив мысли, послышался всплеск воды. Я обернулся и увидел, что служанка, все та же, что была вчера, в попытках обратить на себя мое внимание сделала вид, что оскользнулась и упала в мою ванну. Она сразу же вышла из воды и громко смеясь, стояла сейчас передо мной в мокром платье, мол, делай со мной все, что захочешь.

Ткань плотно прильнула к телу, подчеркнув все достоинства девки, объемная попка, талия тоже есть, хоть и не стройняшка, а на большой груди, четко обозначились затвердевшие соски.

Вид у девчонки вырисовывался хоть куда, но мне было сейчас совсем не до девок. Я махнул рукой, отсылая её прочь. Девка опять надулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Я глянул на часы и вздохнул. Пора было собираться на ужин, а я так ничего и не придумал.

Я пришел в столовую даже раньше, чем следовало. За огромным столом уже сидел Роджер. Отца видно ещё не было. Зал освещали сотни каких-то маленьких красных огоньков, висящих в воздухе под высокими потолками. Обстановка располагала к некоему интиму.

Я сел за стол напротив Роджера и насмешливо уставился на его побитую харю. Роджер с неприкрытой ненавистью встретил мой взгляд.