То, что не отнять

– Да пошел ты! Ты и твои болячки куда подальше, устроил тут день сурка в очередной раз! Ну сколько можно?

– Да, что не так Анна, объяснитесь, наконец, поведайте больному, где хворь притаилась, где я не прав? – он заискивающее посмотрел на девушку и снова Николая неприятно кольнуло в висок.

– Анна??? Это просто невыносимо! Нужно точно этот кулон выкинуть или поменять на мое имя.

– Простите сердечно, но я думал…

– Думал он, одна и та же история третий раз подряд. За-дол-бал!

Николай, честно, попытался реанимировать не к месту предавшую память небольшими якорьками, взглянул еще раз на плотно обтянутые бельем выпуклости, еще раз рассмотрел татушку, даже воздух потянул ноздрями со стороны знакомой незнакомки.

Картинки и тонкий аромат сладких огурцов ни куда не приводил. Знакомых ассоциаций по-прежнему не возникало.

– Третий раз? Я, бы запомнил такую жо… татуировку! – на какой-то миг, ему показалось, что он это подумал про себя. Нереальность происходящего давила.

Наконец, девушка полностью развернулась к Николаю, заняла киношную, позу, опустила голову на руку и перед ним оказалась голая грудь, смутив его от неожиданности на какое-то время. Девушка не стеснялась, она прекрасно осознавала все свои достоинства, было видно, что любила и ухаживала за своей точеной фигурой, за своим оружием. Кружевной загар свидетельствовал о пренебрежении вариантом топлес, в принятии солнечных ванн. От всего этого, незнакомка становилась, только более желанной.

– Коля, неужели нет таких врачей, в этой колыбели революции, которые помогут там таблетками или операциями какими-нибудь? Или мозгоправ там какой?

Девушка начала немного подбешивать, очевидно, историческую книгу читает, что так часто аналогии проводит. Неужели так сложно дать, пару вразумительных ответов? Затем, она видно сжалилась над Николаем, увидев гримасу головной боли на его хмуром лице.

– Я Света, ха-ха, будем знакомы. Это квартира одного твоего приятеля из академической среды, профессорского сынка.

Не знаю, куда он делся, может где и здесь ошивается. Зовут его как Маршака, детского писателя, знаешь?

– Самуил, что ли?

– Вооот, видишь, оказывается помнишь! – обрадовалась Светка.

– Маршака помню,– честно признался Николай,– Самуила не очень.

– Ерунда, когда увидишь, не ошибёшься,– она опять потянулась за телефоном, который издал сдавленное мычание, – кроме прочего, не считая него, мы тут вдвоём.