Гремучий студень

Это происшествие возникло из-за Харитона – привратник чистил двор от выпавшего безобразия и кидал за крыльцо, подальше от людей. Но рука соскользнула, и снежная плюха прилетела в лицо финансиста. Тот, отплевываясь, завопил:

– Каторжная морда! Что творишь?.. – и тут же осекся, поднял испуганные глаза на Мармеладова. Сыщик ведь тоже отбывал срок в сибирских острогах. Обидеться может.

Но тот, как будто не заметил. Подошел к слуге, будничным тоном задал вопрос:

– Артист вчера из дома выходил?

Привратник испуганно оглянулся на окна второго этажа.

– Голову мне снимет, коли узнает, что проговорился. В четвёртом часу прибыла карета от г-жи Д… Михайла Ардальоныч на ней уехали-с. Вернулся поздно вечером, уже после спектакеля. Еще держался на ногах. Извозчик его до квартеры довел…

– Невозможно! – Шубин только что волосы на голове не рвал от отчаяния. – В половине пятого мы прибыли на допрос, в участок. И до восьми были там. Или я действительно схожу с ума и ничего подобного в реальности не случалось?

– Есть как минимум две улики, которые помогут убедиться, что вы в своем уме.

Первая – вот эта шляпа, – Мармеладов поднял цилиндр, сбитый снегом с головы директора сберкассы. – В суете вы забыли вернуть головной убор хозяину, хотя и намеревались это сделать.

– Точно, цилиндр! – воскликнул Митя. – Вернемся? Пусть попробует это объяснить.

– Этот ловкач сходу придумает несколько правдоподобных объяснений: не вернули из чистки, подарил слуге забавы ради, проиграл пари.

Столетов солгал уже не раз, потому слова его нам без надобности. Улики ценнее. А вторая улика – это протокол. Тот, кто дает показания, должен их подписать. Стало быть, нам надо просто сравнить подписи!

– Но где мы возьмем автограф артиста? – жалобно спросил Шубин.

Сыщик вынул из кармана клочок бумаги, величиной с ладонь.

– Пока Столетов бесновался, испепеляя вас взглядом и отбиваясь от г-на Шубина, я незаметно оторвал кусок афиши с его подписью. Там их несколько в ряд было.

Уж не знаю, зачем – то ли актер руку расписывал, то ли из самолюбования их везде рисует… Предлагаю отправиться в участок и проверить, совпадают ли эти закорючки с теми, что в протоколе.

Приятели вышли со двора, Иван Лукич понуро плелся за ними. Потом догнал, остановил и сбивчиво зашептал, ломая руки:

– А если там никакого протокола нет? Вдруг, и правда, наваждение?

VIII

Протокол был. На пяти листах, скрепленный подписями – все честь по чести.