Перелётный жених. Книга первая

Муж застукает, потребует развода. Кому оно надо? – пани Ирена обрушила лавину опыта с высоты пятидесяти прожитых лет. – А у нас можно разлечься без проблем.

Хозяйка борделя сносно говорила по-русски, обожала романы графа Толстого, потому и согласилась приютить у себя тезку великого писателя. Кроме того, Лев свалился с неба очень кстати: нужно подменить на вечер заболевшего бармена. Он смешивал коктейли, общался с «бабочками» и «энтомологами», желающими их пришпилить. Постепенно узнавал подробности, мысленно аплодируя пани Ирене.

Любая земля слухами полнится, в том числе и датская. Все… Согласен, правильнее сказать – большинство жен в Копенгагене знали адрес заведения. Сотни дам заглядывали единожды, чисто попробовать. Десятки появляются раз в три месяца, когда муж в командировке. А есть настоящие энтузиастки. Ульрика, – высокая блондинка, томная и раскованная, – ходит как на работу. Понедельник, среда, пятница. При этом денег не требует. И остальные тоже, они же не шлюхи, в конце концов! Поэтому хозяйка всю добычу оставляет себе, а посетители платят щедро, куда больше, чем в любом публичном доме Дании.

Оказывается, бывают моменты, когда непрофессионализм ценится дороже.

Только не за барной стойкой. Нет, по части коктейлей Лев был академиком. Годы, проведенные на высоких табуретах, не прошли впустую; рецепты и способы приготовления он знал наизусть. Но совершил ошибку, свойственную любому новичку – стал допивать все, что оставалось в шейкере. Подумаешь, пара капель на донышке.

Воробью мало!

Через три часа все вокруг стало оранжевым и зеленым, а местами еще и ярко-синим, – отдельный привет ликеру «Кюрасао»! – словно волшебный единорог перебрал и заблевал комнату радугой. Лев попытался рассказать об этом пани Ирене, невнятно мыча и прикладывая палец ко лбу. Хозяйка поцокала языком, а потом выставила на улицу – подыши, dudek[16 - Дурашка (польск.)], свежим воздухом.

Знаете, как нелеп и страшен заяц во хмелю? Знаете, по глазам вижу, встречали таких.

Беглец не стал тупо сидеть на крылечке. Прибился к компании шатающихся «белых воротничков», гудел за их счет до пяти утра, заснул в пустом подвале. Как он туда попал – ни бум-бум, но давешний единорог и тут гарцевал, судя по подсыхающим пятнам на полу. И на стенах. Пятна Лев увидел ближе к полудню, когда удалось разлепить глаза. Снаружи накрапывал мелкий дождь и на душе стало до того тоскливо, что вспомнилась песня Юрия Лозы про ма-а-аленький плот.