Аки лев рыкающий

Наверняка сталкивались с тем, что на поворотах заднее колесо слегка заносит? Оно как бы скользит вбок. Это и есть центробежная сила. Автомобиль гораздо тяжелее, потому и занос у него посильнее будет. И в этот момент вся тяжесть махины переносится на оба наружных колеса. Это, доложу я вам, как Самсону удерживать на плечах целый храм.

Я кивнул.

– Покрышки при скольжении автомобиля цепляются за землю, – продолжал Николай Сергеевич. – Отсюда возникает адское трение. А если колеса слабо прокачаны, то еще и обода к земле прижимаются на повороте, придавливая кромку шины.

От такого чрезмерного напряжения «Пневматики» изнашиваются быстрее, чем при обычной езде. Так что у лихачей шансов доехать до Петербурга крайне мало.

Я снова кивнул. Не только у лихачей мало шансов. Каждая машина в любую минуту может сойти с дистанции из-за неожиданной поломки. Автомобили – механизмы сложные, а потому менее совершенные. То ли дело велосипед: два колеса, цепь и педали. Чем проще, тем надежнее. Мысль эта мне понравилась, я поспешил тут же записать ее в блокнот, чтобы не забыть впоследствии и использовать в очерке для журнала.

Пока я делал заметки, нас обогнал пузыревский драндулет и я оказался под прицелом внимательных глаз г-на Мармеладова. Он сидел в кресле стрелка, и потому мог смотреть только назад. На убегавшие вдаль березы. На сердито насупленные тучи. На покосившиеся избы по обе стороны дороги. На княжеский «Бенц» или на колоритную фигуру за его рулем. Но нет, отчего-то странный пассажир предпочел иной объект для наблюдения – меня.

Уж не знаю, по какому ведомству он служит, но очевидно, что ему гораздо интереснее изучать людей, а не окружающие пейзажи.

Я уже отмечал, что у этого господина взгляд острый и колкий. От него не ускользнет и мельчайшая деталь, а если даже спрячется где-то внутри, в самых потрохах, то взгляд этот срежет кожу, словно картофельную шелуху, покромсает тело на ломтики и выскребет оттуда все, что ему интересно. Выдержать сию пытку крайне тяжело, поэтому я отвернулся и стал рассматривать угольно-черный профиль шоффера.

– Вы гадаете, откуда в наших краях взялся абиссинец? – князь ухмыльнулся и, не обращая внимания на мои попытки оправдаться, продолжил. – Это вполне предсказуемо. Ийезу давно привык к подобным реакциям публики. На него все таращатся, разевают рты, а некоторые еще и пальцем тычут.

– Люди у нас невежливые, и зачастую ведут себя хуже дикарей! – воскликнул я опрометчиво и смутился: не сочтет ли шоффер это словечко обидным.