Аки лев рыкающий

Разве расскажешь в двух-трех строчках о многодневном штурме горной крепости Макэле или о хитроумной засаде в ущелье Агула? Разве запах типографской краски способен передать смрад распухающих на солнце трупов и пороховую гарь, витающую над пустынной равниной Адуя?! Разумеется, нет. А мне эти истории поведали непосредственные участники тех сражений – Булатович, Леонтьев, Артамонов. Наши офицеры-добровольцы выполняли в Африке тайную дипломатическую миссию. Помогали абиссинскому негусу – вроде как императору, если по-нашему, – подготовить армию к решающей битве с итальянцами.

Муштровали солдат, обучали генералов стратегии и тактике. И весьма преуспели: разбитая наголову Италия подписала мирный договор и выплатила щедрую контрибуцию.

– России-то с того какая польза? – недоуменно пробормотал я. – Ввязались в чужую бойню на далеких берегах, а землями новыми не приросли.

– Польза – понятие растяжимое. На эту самую контрибуцию негус купил у России тридцать тысяч винтовок, а также пять миллионов патронов, да еще и с наценкой за срочную доставку – мы самый быстрый пароход из Одессы снарядили! Выгода налицо.

Но ведь есть и иная польза, которая не измеряется толщиной кошелька. Мы не имели права бросить этот африканский народ в беде, поскольку абиссинцы – наши братья в православной вере. Удивлены, Жорж, а? Понимаю. Я сам, когда узнал, долго не мог сопоставить. Но можете мне поверить, в этом черном теле, – князь похлопал шоффера по плечу, – живет светлая христианская душа. Каждое воскресенье мы вместе едем в церковь, к причастию. Одна беда – исповедоваться Ийезу трудно. Слов мало знает, но ему, по большому счету, не в чем каяться. На двадцать целковых в месяц особо не согрешишь.

Князь засмеялся, и мне пришлось хихикнуть ради приличия, хотя шутка получилась вовсе не смешная. Абиссинец тоже улыбнулся, обнажая крупные белоснежные зубы.

– Давно живет в Москве, а русского языка не знает? – кивнул я на шоффера. – Странно. Заезжие шведы, французы и прочие иноземцы, уже к концу первого года сносно болтают по-нашему, а через три у них и акцент пропадает.

– Верно подмечено. Но Ийезу – тяжелый случай, нет у него способностей к обучению. Не то, что писать или читать, а даже говорить толком не выучился. Зато с автомобилем управляется идеально, будто всю жизнь сидит за рулем. Один изъян – останавливает машину слишком резко, у меня зубы порой щелкают.

Словно в подтверждение этих слов, абиссинец дернул тормозной рычаг.