Одна Снежинка

 – Ты знаешь, умников у нас никто не любит. Дуй отсюда, – топнула она ногой в сторону Лины. Та хоть и дёрнулась, но шагу прочь не ступила. Она не привыкла к такой злости, а в этой деревне люди будто по-другому и не умеют. Если ты не такой, как все, да ещё и улыбкой своей всех донимаешь, готовься к тумакам. Чем сейчас ей и пригрозили, правда, к счастью, только снежными.

– Мирина, хочу на ручки, – снова попросилась малышка к своей старшей сестре.

– Погодь, Варя, сейчас мои ручки будут заняты.

Пацаны последовали её примеру.

Через минуту Лину настиг град из снежков. Она уворачивалась, пряталась за снеговика, убегала, и всё это с таким звонким смехом и по-доброму, словно она просто играла с друзьями. Но стоило ей самой наклониться загрести снега, как первый снежок больно ударил по уху, следующие пришлись в лоб, бедро, и даже за пазуху один залетел. Хохотом теперь давились стрелки. Лина спрятала лицо за капюшоном телогрейки, по щекам бежали горькие слёзы, но показывать их обидчикам она не собиралась.

– Когда будем идти обратно, чтобы тебя здесь не было, а то по-новой повторим.

Один из пацанов с разбега врезался в снеговика и повалился вместе с ним, от стараний Лины остались лишь снежные комки. Не радовалась происходящему только маленькая девочка, она плакала пуще прежнего и, видимо, именно благодаря ей с Линой и не стали больше возиться. Мирина подхватила сестрёнку и, обойдя сидевшую на снегу соперницу, одарив её холодным взглядом, отправилась восвояси, двое дружбанов послушно поплелись следом.

Лина подползла к снеговику, а точнее, к тому, что от него осталось. Подняла варежками угольки, служившие строгими глазками, не выдержала и разрыдалась в голос.

– Фатит плакать, давай помогу длугова сделать?

Голос Харона Лина узнала, даже оборачиваться не пришлось. Мальчик видел нечестный бой в окно, но только вмешиваться побоялся. Чем бы он помог? Лина утёрла слёзы, расплылась в улыбке и только тогда повернулась к мальчику, Спина ещё вздрагивала, помня обиду и чувствуя стекающий талый снег на разгорячённой коже.

– Не надо, спасибо, Харон, я больше не хочу лепить. Варежки все промокли, видишь? – протянула к его лицу облепленные снегом вязаные рукавицы. На самом деле она просто была очень расстроена, но ябедничать на друзей мальчика ни взрослым, ни ему не собиралась.

– Я пойду, Харон, поздно уже, загулялась. Пусть все мечты сбываются! – крикнула она последнее с той же широкой улыбкой.