Последний вампир Москвы

Ведьмой в деревне считалась.

Ведьма! Слово оглушительно взорвалось в его голове, раскалывая ледяную глыбу памяти на миллиард мельчайших кристалликов. Большая часть осела бессмысленной пылью, но самые острые закрутились в хороводе, заплясали, складывая давно услышанную фразу: «Не боишься? Я же ведьма!» Так ответила Диана, когда он приглашал на первое свидание. Тогда эти слова вызвали ухмылку, еще больше распалили интерес.

А сейчас стало по-настоящему страшно.

– Дар такой: кого полюблю со всей страстью – тот от трех смертей убережется.

Большие беды от тебя отвела. Только они ведь не могут уйти в никуда, понимаешь? Кто-то должен отдать свои жизни взамен. Обычно несчастья переходят на соседей, случайных прохожих или кто еще поблизости окажется. В твоем случае, удар приняла кассета, обрекая на гибель музыкантов.

Конечно, он подозревал, что без магии не обошлось. Вчера, например, выслушивая поздравления доктора, который выкрикивал: «Невозможно!», «Необъяснимо!», а в конце и вовсе сорвался – «Чудо!!!» Потом еще, когда пил от радости до самого утра, и вдруг услышал по радио новость о гибели Дэвида Боуи.

Вот тут он моментально протрезвел. А дальше пил уже с горя, но спасительное опьянение не приходило. Рюмка за рюмкой, потом прямо из бутылки… Тошнота подкатывала к горлу, выплескивалась нервным смехом. Какой-то ощипанный дятел долбил висок изнутри, чтобы проделать дыру и выбросить к черту червячка сомнений. Но схалтурила птичка, не справилась. Червяк разросся до размеров удава и теперь душил, обвивая кольцами мысли: да ведь ты, бездарь, и мизинца этих великих людей не стоишь.

Их жизни оборвались, чтобы продлить твое никчемное – даже не существование, нет, – разложение. Мир лишился новых гениальных песен только для того, чтобы стареющий алкаш в захламленной квартирке на окраине Москвы получил шанс срифмовать еще пару строчек?!

– Теперь будь особенно осторожен, – голос затихал, словно кто-то крутил колесико громкости в сторону минуса, нарисованного на корпусе магнитофона.

 – Одно неверное движение: упадешь на рельсы в подземке или захочешь прыгнуть с моста, – и уже никто не спасет. Заклятье потеряло силу. Может быть, если бы я все еще любила тебя…

Метель с разухабистым свистом унеслась вдоль реки, окончательно погасив звезды в полуночном небе и свечи на набережной. Метро закрылось, успев отвезти последних пассажиров к своему уютному семейному счастью. А он все стоял на мосту, распевая давно позабытые песенки. Не решаясь сделать шаг.