Златорогий череп

Ну-как ваш товарищ упустил Ираклия? Это ведь единственный шанс разыскать его тайный приют. Больше Сабельянов ни на какие объявления не купится! А ежели мы немедля убийцу не остановим, до завтра я, возможно, не доживу. Какие уж тут пироги…

– Да с чего вы решили, что Митя его упустил?

– Полчаса уж прошли, а вестей нет.

– Сами считайте. Положим, проводил он Ираклия до дверей. Надо подождать минут десять: вдруг негодяй очередной обман затеял? Посидит чуток в чужом углу, потом сбежит и поминай, как звали. А если Сабельянов не вышел вскорости, надо дворника расспросить или консьержа какого-нибудь, да так осторожно, чтоб никто тревогу не поднял.

Это еще минут десять, а то и пятнадцать. Далее, выяснив всю подноготную, наш бравый гусар…

– Хотите сказать – бывший гусар?

– Бывших не бывает. Гусар – это навсегда. Так вот, далее он пойдет пешком в нашу сторону…

– Зачем пешком? В шарабане же ехал!

– Спиридона он оставит присматривать за домом. Захочет Ираклий сбежать или выйдет по какой-нибудь надобности, извозчик за ним проследит.

А Митя на своих двоих доберется. Да вот и он.

Почтмейстер распахнул двери, чуть не оборвав колокольчик. Присаживаться не захотел, навис над столом и прошептал, шумно дыша:

– В особняке Лопатиной[4 - Анна Лопатина – известная купчиха, поставлявшая рыбу и морепродукты в лучшие рестораны Москвы. Ее дом на Большой Никитской улице был разделен на две части – в одной хозяйка проживала сама, другую сдавала внаем. После революции дом национализировали, с 1963 года в нем располагается посольство Бразилии.

] поселился.

Отломил большой кусок пирога, сунул в рот и тут же скривился – от мороженого заныли зубы.

– Брр-р! Зар-р-раза… Ираклий этот бирюком живет. Ни с кем из соседей не общается, гостей не принимает. Отдельный вход по боковой лестнице и в мансарду.

– Идемте! – нетерпеливо выкрикнул Вострый, бросая недопитый какао. – Идемте же скорее!

– Отдышаться не дадите? – Митя с тоской смотрел на оставшийся кусок пирога. – Эх, торопыги…

Всю дорогу до лопатинского дома он ворчал в усы.

Альпинист подвывал, то ли от страха, то ли от нетерпения. А Мармеладов о чем-то раздумывал. Тревожная мысль надвигалась как страшная и неотвратимая тень, заполняя все сознание, но что ее вызвало – непонятно.

Спирька караулил у ворот искомого дома. Еще издалека, жестами показал, что жилец никуда не выходил. Сыщик дал кучеру денег и отпустил с благодарностью, а спутникам своим наказал:

– По лестнице пойдем осторожно.