Золото Порт-Артура

Зато каждое слово, обращенное к Джульетте или Изольде, было пронизано романтикой. Читаешь и млеешь, словно солнечными лучами пригревает.

«Слушай, Ромео и Тристан просто выдумка писательская», – сказал ей вчера Олег. Думаешь? Ладно, пусть так. Но марусин прадед, капитан первого ранга Петр Николаевич Антипин – не выдумка. Не персонаж «сопливых книжек». Он герой русско-японской войны. Человек из железа, державший в почтительном страхе команду отчаянных головорезов на крейсере «Дунай». Но ведь писал такие трогательные письма.

От души писал…

Маруся достала жестяную коробку от мармелада «Империал». Мечта любой гимназистки начала прошлого века. Сладости из городка Рамонь с легкой руки принцессы Ольденбургской наводнили в те годы и Петербург, и Москву. Мало кто догадывался, что эта самая Рамонь вовсе не во Франции, нет. Лакомства делали на кондитерской фабрике неподалеку от Воронежа. Но Маруся их все равно не пробовала. Зато в безвкусно раскрашенной жестянке хранилось самое заветное сокровище их семьи.

Письма прадеда. Они всегда были символом великой любви и идеального отношения к женщине. В возрасте семи лет Маруся впервые прочла их, складывая по слогам длинные слова. Пугаясь незнакомых букв, сгинувших вместе с огромной империей в октябре 1917-го. Впитывая истинные чувства, которые всегда становятся острее в момент разлуки. Вот с тех пор и решила, что выйдет замуж только за настоящего романтика.

Прошло одиннадцать лет, а она до сих пор не замужем. Принцы не ходят за ней толпами с предложениями руки, сердца и полцарства.

Снова потекли слезы, но девушка решительным жестом смахнула их со щеки. Нужно дать Олегу последний шанс: она прочитает письмо прадеда на сегодняшнем свидании. И если ухажер не признает, что мужчине не зазорно быть романтиком…

Значит, встреча будет последней!

Из стопки писем, перевязанных ленточкой – конечно, розовой, – Маруся достала одно. Не глядя. Час спустя, читала его дрожащим голосом в маленьком кафе на Арбате. Голос дрожал от того, что, во-первых, прабабушку тоже звали Марией, и это наполняло момент особым смыслом, как будто прямо сейчас замкнутся круг и случится что-то важное.

А во-вторых, глаза у Олега были синими, плечи – широкими, и этот неотесанный грубиян, положа руку на сердце, Марусе очень и очень нравился…

Кхе-м! Да-да. Письмо.

Она читала вслух, не глядя на бумагу. Маруся так часто повторяла про себя заветные строчки, что могла бы пересказать текст целиком. С любой буквы.