Волшебство

За весь пятый день Наташа допила бутылку с виски, съела несколько яблок и бананов. Она начала привыкать к постоянной тошноте, поэтому понемногу ела фрукты через силу. Вечером девушка хотела принять душ. Она зашла в душевую комнату и увидела своё отображение в зеркале. Этот вид вызвал новый поток слёз. Ей стало жалко смотреть на себя. Тяжёлые глаза, налитые кровью как красной краской, в которых практически не видно зрачков, до уродства опухшее лицо, грязные, хаотично строчащие в разные стороны волосы, надутый живот, обвисшая кожа на руках и боках, глубокие морщины и скомканная кожа возле глаз, под глазами тёмно-синие, тяжёлые мешки.

Она разрыдалась, закрыв лицо руками. Сейчас наша героиня плакала от жалости к себе. Убрав руки, девушка с ужасом продолжала рассматривать себя в зеркале. Это был жалкий вид. Ей хотелось обнять себя в зеркале и погладить по голове со словами: «Девочка моя, ну перестань так горевать».

Приняв душ, Наташа поспала несколько часов, но проснулась среди ночи и просто молча смотрела в темноту до утра.

Под утро получилось уснуть ещё на несколько часов.

Днём бедняжка пыталась мыслить. Наталья понимала, что убивает себя и хотела как-то это прекратить. Она заставляла себя есть, несмотря на тошноту, пила много воды, хорошо проветрила всю квартиру, принимала душ через каждых несколько часов. Изо всех сил старалась больше не плакать.

Девушка включила телевизор и просто смотрела всё подряд. Она хотела перезапустить мысли, отвлечь их хоть на немного.

На протяжении всего шестого дня Наташа ни разу не заплакала. Сварив свежего лёгкого супа, впервые поела с аппетитом. Ей приходилось привыкать к новым болезненным ощущениям и нужно было учиться жить с ними.

Стук сердца стал иным. Было ощущение того, что и само сердце уже другое, каменное, холодное. Едкий холод пронизывал всю душу. В такой атмосфере прошла следующая неделя.

В холодильнике закончились продукты и нужно было идти в магазин. Это было настоящее испытание.

Наташа не хотела видеть людей. Ощущалась боязнь того, что кто-то к ней заговорит и придётся нарушить молчание, которое стало таким родным за две недели. Бедняжка немного одичала после пережитого стресса, тем более что шок продолжал воздействовать на сердце, просто в меньшей мере. Снаружи она выглядела уже спокойнее, руки не тряслись, лицо без какой-либо мимики, как неживое, пустые глаза, но внутри всё горело и полыхало невыносимой болью.