Черное Солнце. Клуб Пяти

– Мне нужны деньги, чтобы помочь кое-кому, – начала Нина и осеклась, увидев холодный взгляд матери. Та поджала губы. Стоящий за ее спиной молодой человек вздрогнул и отодвинулся. «Наверное, домработник», – вяло подумала Нина, жалея, что сказала все именно так.

– Твой молодой человек увлекается скачками или азартными играми? – холодно спросила ее мать.

– Нет… нет-нет, – Нина помотала головой, недоумевая, как вообще можно было прийти к подобному выводу. – Он болен. Но в Нижнем Ростове нет врачей, которые бы помогли.

– В Нижнем Ростове вообще есть врачи? – голос матери смягчился, она даже откинулась назад, позволяя себе более небрежную позу. – Почему ты так за него волнуешься? Вы давно встречаетесь?

Нина замерла. Она могла сказать правду, но тогда бы ее выставили за дверь. Вряд ли родители будут заниматься благотворительностью. Однако уйти так просто нельзя, и Нина решилась.

– Да.

Надежда Васильевна приподняла бровь, ее тонкие пальцы в кружевных перчатках дрогнули, а потом она резко поднялась, прошлась по начищенному до блеска полу, остановилась и посмотрела на дочь.

– Хорошо, мы тебе поможем.

Нина вздохнула с облегчением, небольшая ложь пошла во благо. И кто вообще сказал, что врать это плохо?

– Спасибо, мама, я пойду узнать подробности.

– Но ты вернешься домой, – холодно добавила Надежда Васильевна, и Нина, ощущая, как пол уходит из-под ног, осела назад. Она не верила ушам. Вернуться домой… тогда она проиграет… все это ради того, чтобы помочь Феде, который на самом деле…

Не ее парень?

***

В Нижнем Ростове утро выдалось пасмурным, вся тень дня досталась им, пока острова Верхнего Ростова утопали в ярком солнечном свете и хорошей погоде.

Иногда Васе даже казалось, что там, наверху, могут по желанию сделать лето посреди зимы, а то и наоборот. Он немного завидовал жителям Верхнего Ростова. Те никогда не болеют, они всегда счастливы. Вася бы не страдал от того, что рядом сидит брат. Точнее, сидит с пустым взглядом, не узнавая никого.

– Завтракать будешь? – Вася заставил себя подняться и поплелся на кухню.

Ему пришлось обогнуть статую Давида. Когда-то ее притащил Федя, пообещав, что это первая ласточка в их новой жизни. Первая ласточка начала покрываться пылью, кое-где появились трещины. Вася застыл, разглядывая Давида, на котором болталось теплое пальто, его собственное. Но приходилось экономить. От этих мыслей на душе становилось так тошно, что Вася порой хотел выть в подушку, но боялся напугать Федю.