Корпорация Семаргл

Но когда не высыпаются дети, это настораживает. Меня, по крайней мере.

Я не спасатель и никому причинять добро не люблю. Но почему-то, когда дело касается детей, мне хочется действовать. Возможно, древний и дурацкий инстинкт.

Оставшись сидеть на лавочке, я дождался, пока вернется Витя. И помахал ему рукой. Он подошел ко мне и сел рядом. Я протянул ему мороженое, купленное в магазине неподалёку. Витя не отказался. Тем более, что я его с собой никуда не звал.

– Скажи-ка мне, Витя, что тебя беспокоит?

– А тебе зачем это знать, Влад? – он уткнулся в мороженое.

Так.

Какие у детей обычно страхи? Подкроватные монстры или чудовища в шкафу. Это и кикимора может быть, и бабайка, и бука. Полуночница еще.

– Потому что у меня под кроватью дома живет страшная зверюга, – соврал я. – И я боюсь, что она меня утащит за собой.

– Правда, боишься? – в его глазах заблестело что-то этакое. Сопереживание, что ли. Значит, я угадал.

– Конечно, боюсь. Я бы не отказался, чтобы родители меня за руку подержали.

Но они смеются: я же взрослый, на первом курсе учусь.

Витя какое-то время молчал, доедая мороженое. Видимо, не желает рассказывать. Очень жаль, может быть, я даже сумел бы помочь. Ладно, не хочет, не надо. Я поднялся с лавочки, прощаясь.

– Я тоже боюсь, – вместо "до свидания" сказал он, – подкроватного монстра. Он меня утащит.

– Ты его видел? – я вернулся на лавочку.

Витя покачал головой. И уставился на палочку от мороженого, стиснув ее так, словно вот-вот переломит.

В чем-то я его понимал. Сам бы тоже вряд ли смог признаться в своих настоящих страхах. Особенно, когда эти самые страхи обзывают детскими и тупыми. Ну еще бы, под кроватью живет что-то страшное. Обхохочешься.

– Не видел, – признался он.

– Это рука, или… – я нахмурился. – Язык, может? Оно шуршит, светит глазами. Или же пытается схватить тебя?

– Шуршит, я часто туда фантики из-под конфет кидаю, вот ими и шуршит, – обстоятельно пояснил Витя.

Я помрачнел. Красные глаза, шуршание фантиками.

Как это знакомо. Сколько я тогда боялся того, что под кроватью. Десять лет всего было. А потом однажды встал и включил свет, выметая все оттуда.

– Витя, родители тебя не слушают, да?

– Я с бабушкой живу.

С бабушкой – это плохо. Бабушки часто уязвимые. Хотя бы потому, что по большей части жили в советское время, и всяких там бук и бабаек не видели. А если видели, то не верили. И никак от них не защищаются.

Очень плохо.