Корпорация Семаргл

– Рассказывай, что там под кроватью? – я заглянул под нее и с ходу заметил несколько блестящих конфетных фантиков. Судя по запаху, там еще что-то было, далекое от сладостей. Но я не рискнул проверить.

– Да, под этой. Красные глаза, они светятся и светятся. А мне страшно, – Витя вцепился в мой рукав. Я даже подняться не успел. – И шуршит.

– А ты не пробовал там порядок навести? – я сел на кровать и отцепил его пальцы от себя.

– Зачем? Оно ж не таракан, чтобы на мусор прибегать.

– Если это бабайка, то таракан.

Я расшнуровал кроссовки, спохватившись, что в гостях в уличной обуви неприлично ходить. Поэтому поскидывал с себя обувь и куртку, оставшись в черных джинсах и майке с волками.

– Бабайка? Это кто?

– Вот она, современная молодежь, – фыркнул я тоном умудренного жизнью старца, – Ничего уже не знает. Бабайка – это подкроватный монстр. Он любит есть детей, которые не соблюдают чистоту и обожают сорить.

– Глупости! Сколько детей сорят, и ничего.

– Ты уверен? – зловеще поинтересовался я.

Витя помолчал какое-то время. Потом все же спросил:

– И что мне теперь делать?

– Довериться мне, – я зевнул и посмотрел на часы. – Итак, шкет, тебе задача. Разбуди меня в восемь вечера, если сам не проснусь. Никого не впускай, сваргань какой-нибудь ужин. Пока все.

Витя кивнул, а я нырнул в постель и спокойно заснул. Думал, что мне будет что-то жуткое сниться, но ошибся. Сны были странными и бестолковыми, но не более, чем обычно.

Разбудил меня не шкет по имени Витя. Разбудил меня телефон. Я с трудом открыл глаза, разглядывая красно-белую заставку, и тихо ненавидел все происходящее. У меня до восьми еще полтора часа. Я же убивать людей хочу, если не высплюсь.

С трудом сдержавшись, чтобы не треснуть телефоном об стенку, я зашел в приложение. И какое-то время разглядывал оповещение.

У меня отпуск. Я могу целых две недели ничего не делать, проходить мимо жаждущих спасения и вообще, хоть чем заниматься.

Я могу прямо сейчас уйти и оставить этого самого Витьку одного.

Я рассмеялся. Какого фига я вообще ввязался в это? Не потому, что добрый. Если я добрый, то хулиганы вообще святые. А где вы видели святого хулигана? Это ересь.

Как и моя доброта тоже.

Я начал надевать кроссовки, зашнуровывая их лихорадочно. Подцепил куртку и направился к дверям. Даже извиняться не буду.