Осенняя страна. Психоделическое фэнтези

– Хольма Глеба Петровича?

– Что с ним? Кто вы?

– Пожалуйста, если у вас есть еще какие-то документы, привозите их в районную больницу. Ваш сын попал в аварию, и сейчас находится в реанимационном отделении.

– Что случилось?

– По приезду спросите Павла Игоревича, это старший хирург.

– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!

– Авария. Пожалуйста, не волнуйтесь. Мы делаем все, что в наших силах.

Гудки.

Областная больница встретила пестрыми огнями и серыми, мокрыми от дождя стенами.

Наташа выскочила из машины, забыв в очередной раз поблагодарить соседа, Сергея, повезшего женщину сквозь бурю к сыну.

Когда – то в регистратурах сидели толстые, старые женщины, лениво отвечающие на вопросы и то и дело поправляющие накрахмаленные воротнички.

Им на смену пришли молоденькие практикантки, по-наивному глядящие на посетителей с той стороны защитного стекла.

– Как попасть в хирургию? – от волнения Наташин голос дрожал.

– Левое крыло, третий этаж.

Женщина взлетела по лестнице, ничуть не поменявшейся после капитального ремонта.

В крыле было тихо. Медсестра рассказала, что Павел Игоревич проводит сейчас операцию молодому парню. Едет нейрохирург.

Ничего сказать пока нельзя.

«Нейрохирург, – подумала Наташа. – Боже, мозг…»

Осталось только дойти до реанимационного отделения и ждать.

Ждать.

В груди, чуть ниже горла, но выше сердца, застыл вязкий, тягучий ком. Женщина разрыдалась впервые за вечер, стоя посреди больничного коридора, в тяжелом от октябрьского дождя пальто.

3

Первое, что я ощутил, было похоже на холод. Он обволакивал мою голову, струясь по затылку и макушке. Холод был мокрым, журчащим, похожим на лесной ручеек. Я повернул голову в сторону, и в нос тут же попала вода, заставила меня фыркнуть и приподняться на постели.

Постель?

Я лежал в окружении дремучих сосен, которые древними шпилями разрывали небеса над землей.

Моя голова преграждала пусть тонкому лесному ручейку, который тут же вспомнил, где было его старое русло, и с деловитым журчанием потек по своему привычному маршруту.

Кисти не было.

Я смотрел на обмотанный промасленными тряпками обрубок, бывший раньше моей рукой. Странно, но я ощущал ее, словно она все еще на месте, и нет никакой боли, просто стала невидимой в этом безумном, кошмарном лесу.